Он рассмеялся, оценив ее маленькую хитрость. Протянул руку, и Нина, после секундного колебания, вложила свою ладонь в его пальцы, и замерла, глядя, как Костя ее осторожно сжимает.
— Я завтра уеду, — сказал он, и Нина вскинула на него удивленный взгляд.
— Ты же только приехал.
— Всякое бывает. Мне срочно нужно в Киев.
— Надолго?
— На неделю, может, дней на десять.
Нина наблюдала за тем, как его палец кружит по ее ладони, никак глаз отвести не могла, а еще ждала, какого подарка Шохин потребует от нее на прощание.
И, наверное, он понимал, о чем она думает, потому что усмехался.
— Поэтому я сейчас отвезу тебя домой, — сказал он, с едва заметным смешком. Именно после этого смешка, который все расставил по своим местам, Нина поняла, что начинает краснеть. — У меня самолет рано утром, надо хоть немного поспать. Ты меня простишь?
Она освободила руку из его пальцев.
— Прекрати!
Шохин, не скрываясь, рассмеялся.
— Ты сначала побледнела, потом краснеть начала. Думаю, когда я вернусь, мы обсудим этот вопрос подробнее.
— Как хочешь. Только не говори, что тебя это не устраивает. — Она взяла бокал и залпом допила вино.
Он пожал плечами и нахально улыбнулся.
— Не знаю. Но выясню."
"Остаток вечера Нина украдкой наблюдала за ним. Как он сидит, как ест, что говорит. Пару раз к ним подходили люди, чтобы просто поздороваться с Шохиным, или, как Нина это про себя назвала: засвидетельствовать почтение. Это именно так и выглядело, ему едва ли не кланялись, но сказать, что он наслаждался этим или хотя бы замечал такое отношение, было нельзя.
Он всех слушал. Слушал, сразу задумывался, отчего его лоб прочерчивала глубокая морщина.
Кажется, он настоящий трудоголик, даже в ресторане, ужиная с девушкой, не может послать работу куда подальше, хотя бы на час. А иногда он пугал Нину пронизывающими взглядами или резкими словами. Он не был груб, он был безапелляционен, по некоторым вопросам у него было собственное мнение, оспорить которое возможным не представлялось. Нина смотрела на него, отмечая про себя деталь за деталью, и невольно начала представлять их вместе в постели, но представлять — слишком сильно сказано, представить это никак не получалось.
Хотя, после сегодняшнего, вроде чего проще? Целовал он ее со знанием дела, и у нее не нашлось ни сил, ни желания его остановить, но, думая об отношениях с ним, как с человеком, пусть и основанных не на любви и доверии, не могла понять, как сможет к нему приспособиться, найти подход.
