Но какая уж тут жизнь, тем более личная, когда все о мысли о ребёнке и о том, где достать денег, чтобы сохранить крышу над головой. И вдруг всё изменилось, без её особого на то желания, она оказалась в зависимом положении от мужчины, о котором почти ничего не знала. Его это не беспокоит, он сам вряд ли найдёт в себе труд узнать её, как человека, его в ней привлекает совсем другое. Хотя, возможно, она и ошибается. Но перво-наперво его интересует секс, Костя сразу дал это понять, и его возвращение изменит её жизнь.
Нина ждала этого: ждала со страхом и в то же время с внутренним нетерпением, надоело задавливать в себе волнение и запрещать себе думать о мужчине рядом.
Но её жизнь изменится в ту минуту, когда она снова увидит Шохина, в этом Нина уже не сомневалась.
Выйдя на сцену, ухватилась рукой за шест и откинулась назад, уже привычным взглядом окинула зал. Вадик отсалютовал ей бокалом из-за центрального столика, ухмыльнулся, когда Нина провела ладонью по своей груди, будто она для него старалась, а она отвернулась от сына мэра, изрядно подустав от него за сегодняшний вечер.
За первым столиком, у самой сцены сидел Сергей, который в последние дни хоть и заметно присмирел, видимо, просвещенный кем-то о её начавшихся отношениях с Шохиным, но продолжавший наблюдать за ней, и Нина уже не сомневалась, что Сергей затаил серьёзную обиду, и теперь только выжидает, ждёт момента отыграться. Сталкиваясь с ним вечерами, Нина неизменно вспоминала о Константине, который уехал и словно в воду канул, и в эти мгновения начинала ждать его появления с особым нетерпением, но стоило остаться одной, в тишине ночи, понимала, что больше всего ей хочется закричать в бессилии.
Неопределённость душила, лишая сил и остатков смелости.
Сергей пил, цедил виски и не спускал с неё глаз, а Нина танцевала в паре метрах от него, всеми силами стараясь не встретиться с ним взглядом, каждый раз мороз по коже. И каждое провокационное движение и поза, казалось, подталкивали к краю и накаляли ситуацию.
В какой-то момент показалось, что Сергей всё-таки протянет руку, чтобы схватить её. И он на самом деле это сделал, в самом конце, на последних нотах, руку протянул, но не для того, чтобы дотронуться, он протянул Нине деньги. Зажал стодолларовую купюру между пальцев и паршиво улыбался, даже в глазах смех. А Нина перед ним, изогнувшись и расставив ноги, но нашла в себе силы встретиться с ним взглядом.
