— Опять спросишь, где я был? — выдохнул Константин ей в губы. Прикусил её нижнюю губу и подхватил её под бёдра, теснее прижимая к себе.
— Мне плевать, — честно призналась Нина.
Он уворачивался от её губ, и это приводило в отчаяние. Нина даже покрепче обхватила его за шею, ладонь нырнула в вырез на его рубашке, и даже страшно стало, когда прожгло насквозь от прикосновения к нему. А Костя специально дразнил, едва касался губами её губ, но не целовал, и вроде бы наслаждался тем, что Нина сама к нему тянется.
— Ты в курсе, что твоё платье на свету почти прозрачное?
— Так и задумано, — шепнула она в ответ.
— Правда?
— Ты смеёшься надо мной, — пожаловалась она. Провела ладонью по его плечам, давая себе время привыкнуть к нему. В голове словно набат бил, всё смешалось: и осторожность, и недоверие и безумное желание, а она никак не могла привыкнуть к этому мужчине. Он касался её, руки изучали её тело, пальцы сильные и цепкие, даже боль причиняли, и Нина, наплевав на все доводы рассудка, дождаться не могла, когда он прекратит её дразнить и поцелует.
Его не было две недели, а он говорит про какое-то дурацкое платье. Будто это важно. Ещё пару часов назад она была уверена, что не слишком хорошо помнит его лицо. Помнит поцелуи, прикосновения, а лицо нет, словно это и неважно, он ведь не близкий и не родной, а сейчас, в полумраке коридора, взглядом изучает его лицо, и дрожит изнутри. Подняла руку, чтобы коснуться его щеки, потом подбородка, напомнила себе, что этот человек попросту покупает её, её тело, но почему-то было всё равно.
Она слишком устала всего бояться и искать выход из трудного положения.
Глаза Кости тоже изучали её лицо, наверное, он сам не понимал, что ищет в ней, и вдохновлённым или соскучившимся он совсем не выглядел. Скорее решительным, будто собирался брать крепость, что сдалась ему после недолгой осады, и ему любопытно, ему интересно, и он даже впечатлён, но насколько он будет удивлён, получив желаемое?
— Поцелуй меня. Ты ведь соскучилась? Тогда поцелуй, сама.
Нина машинально облизнула губы, и вдруг явственно увидела, как у Кости расширились зрачки, взгляд стал пристальным и опасным, и смотрел он теперь на её губы, не отрываясь.
Тоже ждал с нетерпением, играть ему надоело. Один шаг, другой, Нина даже не сразу поняла, что не двигается, Шохин несёт её, а потом к стене прижал с такой силой, что у неё дыхание сбилось.
Пальцем, осторожничая, коснулась его шеи над белоснежным воротником рубашки, а затем прижалась к этому месту губами.
