Останься моей

Нас встречает молоденькая девушка лет двадцати, записывает и просит немного подождать. К бабке живая очередь. Перед нами человек десять. Мы ожидаем в светлой просторной комнате, где установлен кулер с водой, стоят стулья, два дивана. Видимо бабка спросом в народе пользуется. Раз сервис такой и личная помощница.

Мужчина, с которым мы покурить выходим говорит, что нам еще повезло. Обычно и больше бывает. К ней со всех регионов люди за помощью обращаются. Сильная, мол женщина.

Очень на это надеюсь.

Карамелька со Светой болтают о детях.

Мне нравится, что Геля с сестрой моей общий язык нашла. Я, если честно, немного переживал, что они общаться не будут. Геля с Маринкой дружит. Вдруг та ей мозг прополаскала хорошенько. Я бы не хотел, что бы меня делили…

— Громова Ангелина, пожалуйста проходите — в двери показывается девушка, которая нас записывала.

Геля на меня взгляд бросает и мы все вместе идем за помощницей.

Заходим в небольшую, светлую комнату. За столом сидит сухая женщина лет семидесяти. Голова белым платком покрыта, на глазах очки.

На столе церковная свечка горит. Шарлатанка пойди. Антураж так себе. Не привлекает.

— Присаживайтесь. Свечка пусть погорит немного. Помолчите пока. С покойниками работали. Очистить надо… — рукой обводит комнату, сама в книжке что-то глазами читает, губы бесшумно двигаются.

Пару минут привыкаем к атмосфере.

Бабка рукой тушит свечку и новую зажигает. На Гелю смотрит.

— Воды в стакан налейте и мне подайте.

Ангелина с места поднимается и к графину тянется.

— Не смей к воде приближаться.

 — Строго. — Кто-то другой пусть нальет.

Ангелина напряжено на место возвращается. Я руку ее холодную сжимаю. Замечания бы сделал бабке, да я тут не главный. Нельзя так! Геля и без того бледная, а после ее строгих слов в обморок грохнуться готова.

— Подойди. — мне говорит.

— Мы девушку привезли… — киваю на жену.

— То, что ты руководить любишь и умеешь я итак вижу. Вы с ней связаны. Ребенок у вас. Не спорь! Садись!

Я сажусь. Не знаю, на хера мне это надо, но раз Ангелине от этого стать может стать легче…

Бабка возле моего лица свечкой водит, в глаза заглядывает.

А мне заржать хочется. Глаза сквозь очки у нее конечно…

— Бедовый ты парень… — начинает бабка. — Не желанный, не крещеный… Красивый, умный, а на земле тебя не ждали, как- будто…

Сразу так неприятно.

— Проклинала тебя сильная кровь, когда у матери в животе был. Да и мать аборт сделать хотела… До сих пор винит себя за эти мысли.

Про аборт не знал. Полоснуло больно.