Девушка переводит взгляд с моих ног к лицу и улыбается:
– Чем могу помочь?
– Девушка в белом свадебном платье не выходила?
– Не-ет, мы бы заметили.
Киваю. Осматриваюсь. Понимаю, что если бы видели Киру – сказали. Значит, даже не спускалась. Поднимаюсь на лифте наверх, иду к нашему номеру, дергаю ручку и натыкаюсь на преграду. Дверь не поддается. Вначале думаю, что перепутал, смотрю на номер и понимаю, что пришел верно. Собираюсь пойти вниз, чтобы попросить открыть, когда слышу тихий всхлип, а за ним и резкий высокий голос:
– Сегодня ты ночуешь с той стороны.
Кира, блядь…
Заведенный до предела, дергаю ручку еще раз и еще, а затем со всей силы бью по полотну. Удар эхом проносится по этажу, а потом все погружается в тишину. Слышу только бешеное биение своего сердца. Тяжело выдыхаю, с трудом вдыхаю. Кажется, что легкие отравляю, стоя здесь, снаружи. К ней хочу.
– Открывай, поговорим.
– А нам не о чем, – заявляет притворно-спокойным тоном.
Притворяется же… задела ее фотография, иначе бы она не устроила весь этот цирк.
Чувствую себя клоуном в главной роли. Хорошо, зрителей пока нет, но если продолжу здесь стоять – объявятся.
Снова стучу, на этот раз не так громко, но уверен, что она слышит.
– Открывай, здесь холодно, – пытаюсь давить на жалость.
– К шмаре своей иди, тебя там согреют, – выдает борзо. У меня аж дар речи теряется от ее слов. – Здесь тебе не рады, и вообще… – затихает, словно думает, стоит ли говорить. – Я на развод завтра же подам.
Я охреневаю настолько, что молча стою и пялюсь на дверь.
В мыслях ее слова прокручиваю несколько раз, через себя пропускаю. Обиду, конечно, понимаю, неприятно такое увидеть, но и мозги включать иногда надо, разговаривать, спрашивать. Кира же ни слова вставить не дала, убежала, обвела вокруг пальца, как малолетку, и закрылась. А теперь вот это выдает одним махом так, словно это не она заявляла, что замуж хочет.
Успокаивать себя приходится, напоминая, что она сейчас импульсивная, потому что беременная.
– Вчера ничего не было! – говорю через дверь.
Слушаю тишину. Ушла, что ли? Стучу, но по ту сторону ни звука не слышно. Раздражаюсь. Я нахрена это все говорю?
Стою так, наверное, полчаса. В дверь стучу, пытаюсь объясниться. Надеюсь, она слышит. Да точно слышит! Не могла же она уйти, в самом деле, спать!
– Открывай, Кира. Пожалуйста… правда, ничего не было, я даже не знаю, откуда это фото.
Узнаю, блядь, чьих рук дело – переломаю нахрен в трех местах.
