Останься со мной

— Настолько крут?

— Хуже. У него хороший осведомитель. Кто-то из наших. Он сливает ему обо всех наших передвижениях. Поэтому напролом не выйдет. Стеф идет окольными путями, раскручивает инфу через свои каналы, но на это нужно чуть больше времени.

— Боже, — я утыкаюсь в свои ладони, — как же все сложно. Мне проще накопить денег и швырнуть их ему в потную морду, чем вот это вот все. Пусть подавится.

Долгий, внимательный взгляд, содержание которого, я так и не смогла понять.

— Чего ты на меня так смотришь?

— Неужели реально копить собралась? — криво усмехается он.

— Уже коплю, — буркнула, вспомнив, как все свои сбережения перекинула на это дело. Эх, опять придется у мамы занимать, чтобы Максу на зиму одежду купить. Она, конечно, и слова не скажет, но мне стыдно. Хреновая я все-таки дочь, — и насчет кредита узнала. Так что верну все до копейки. Главное, чтобы он не угрожал, ни мне, ни моей семье.

Демид как-то неоднозначно хмыкает.

— Ну копи, копи.

Я отмахиваюсь, не желая больше об этом говорить. Меня сейчас больше другой вопрос беспокоит:

— Сегодня меня снова кто-то разыскивал, — я пересказала ему все, что узнала от матери, — Думаешь, это Щеглов?

— Уверен.

— Но как-то же эта информация просочилась.

— Как-то, — соглашается он, — и это напрягает больше всего.

Я уже не знаю, что именно меня напрягает больше всего. Кругом полная беспросветная задница и ни конца, ни края не видно.

— Должно быть связующее звено, просто мы его пока не видим. Не переживай, найдем."

"— Я не переживаю. Я злюсь. Мне хочется взять весло и …

Барханов неожиданно смеется:

— Узнаю своего Ежика.

— Не твоего, Барханов. Не твоего, — качаю головой и встаю из-за стола.

Он оставляет мою последнюю фразу без ответа, но я чувствую, как он смотрит на меня и чего-то ждет. Но у меня нет ничего, что я бы могла ему предложить, поэтому тишина остается нетронутой.

После ужина он отнимает посуду, которую я пытаюсь помыть, и запихивает ее в посудомоечную машину.

— Вот! Таблетку засунула, кнопку нажала и все.

— Я дикая, рученьками все привыкла делать. — возмущаюсь его беспардонностью, когда Демид просто берет и отодвигает меня в сторону.

Но на самом деле меня перетряхивает, когда он прикасается. Пульс моментально на двести. Чувствую ненавязчивый запах его одеколона и задерживаю дыхание.

Не дышать. Не смотреть. Не трогать. Иначе добром это не кончится.