Остаться друзьями

Сбросив полотенце, Ник, без стеснения развалился на моей кровати. Я же, завернутая в простынь, как мумия, просто улеглась на самом краю, как не у себя дома.

— Да убери ты эту тряпку! — подобравшись ко мне, избавил меня от защиты в виде ткани и прижался голым телом к моей спине, — спокойной ночи, детка.

Спустя несколько минут он уснул. Я же была слишком взбудоражена произошедшим, чтобы спать.

Я переспала с Ником. Снова. И сейчас он спит в моей кровати, обнимая меня, как свою девушку.

Считает ли он меня таковой или я стану для него одной из… Этого я не знала.

Он добился своего и, возможно, уже завтра вечером будет точно также лежать в другой кровати.

Мои тоскливые рассуждения прервало настойчивое жужжание телефона Ника. Тускло отсвечивая в потолок, он, вибрируя, начал двигаться по поверхности прикроватной тумбы.

Посмотрев на экран, Никита чертыхнулся под нос, но вызов принял.

— Да?.. Нет… — глухим спросонья голосом отвечал он звонившему, — потому что я не дома… Какая разница, где?!

В трубке заорал мужской голос и до моего слуха долетели слова: «у бл@дей».

Неосознанно сжавшись, я подтянула одеяло до подбородка. Ник, вероятно, заметил мое движение, потому что, повысив голос, прошипел в трубку:

— Три часа ночи, отец! Поговорим завтра.

Отбившись, он выключил телефон и с раздраженным вздохом упал на подушки.

Он развернул меня к себе и уложил на свое плечо.

— Ник? Зачем ты сказал про юбилей отца? Для чего было врать? — меня обидела эта ложь, и молчать я не собиралась.

— Я не врал.

У него действительно юбилей сегодня. Полтинник.

— Почему ты не пошел?

— Пошел, — ответил Никита, вплетая пальцы в мои волосы, — поздравил, подарил подарок и свалил.

Отчего-то я сразу поверила ему и, невольно расслабившись, теснее к нему прижалась.

— Это долгая история. Ничего серьезного, — его рука накрыла мою грудь, а пальцы сжали сосок.

Мое тело тут же откликнулось, наполняясь уже знакомой теплой негой. Потеревшись об него, я прижалась губами к быстро бьющейся венке на шее. Легонько лизнула, пробуя на вкус гладкую кожу, и зарылась носом ему за ухо.

— Кошка, — прохрипел Ник и перекинул мою ногу через себя так, что я оказалась сидящей на нем верхом.

В голове пронеслась мысль, что таким образом он отвлек меня от разговора об его отношениях с отцом, но пульсирующая твердость между моих ног отогнала ее на задний план.

— Ты снова мокрая, да, Камиллла?..

— А ты снова твердый, Ник? — томно прошептала я, проводя раскрытыми губками по всей длине члена.