Подойдя к окну, она увидела, как из одного джипа вышли четверо мужчин, а из другого — трое. Судя по голосам, день выдался удачный. Слышался смех, доносились обрывки оживленной беседы, хлопанье дверей. Приезжие расходились по комнатам, чтобы помыться и переодеться к обеду.
— Я так и думал, что найду вас здесь, — раздался знакомый голос.
Мария удивленно обернулась. Она не слышала, как в комнату вошел Николо, одетый в темно-зеленые джинсы и светлую рубашку. В статной фигуре чувствовалась неукротимая сила.
Граф Романо обладал достаточной властью, чтобы самостоятельно строить жизнь и подчинять своей воле других. Его воздействие на женщин не нуждалось в комментариях.
— У вас хороший подбор пластинок, — подхватила Мария, поднимаясь на ноги. Сидя в кресле, она выглядела маленькой девочкой, над которой нависал широкоплечий гигант. Стоя же рядом, она была с ним как бы на равных.
Граф, довольный, кивнул.
— Обед подадут через полчаса, — сообщил он.
Внимательно приглядевшись, Мария заметила, что от уголков его глаз расходятся тоненькие линии, вертикальные морщинки прорезают щеки, а крепкая челюсть переходит в решительный подбородок.
Обычно Марию никогда не смущала мужская компания, но как воспримут ее гости графа?
— Я могу поесть в отдельной комнате, — предложила она.
Глаза Николо сразу потемнели. Он сделал нетерпеливый жест.
— Гости знают, что вы здесь. И я не намерен прятать вас.
Мария небрежно пожала плечами и с легкой гримасой показала на свою одежду.
— Я не так одета, чтобы производить впечатление.
— От вас этого и не требуется, — насмешливо парировал Николо. — Ну что, пойдем?"
"Мужчины в возрасте от тридцати до пятидесяти лет, видимо, обладали определенным статусом, судя по изысканным манерам и умению держаться. На Марию смотрели с вежливой настороженностью. Если и считали, что граф временно помешался, то не намекали ни словом, ни поступком.
Беседа протекала непринужденно, но у Марии создалось впечатление, что ее считают незваной гостьей.
После того как подали кофе, она извинилась и пожелала всем спокойной ночи.
Придя в комнату, девушка разделась, простирнула белье, повесила на сушилку для полотенец в ванной и скользнула между хрустящими простынями на королевскую постель, выключив свет.
Темнота окутала ее, как одеяло. Она лежала, уставившись в потолок. Мозг активно работал, взвешивая все за и против на переговорах об освобождении брата.
