Осторожно: блондинка!

Наш председатель говорит, что я – портретист от бога. Портреты у меня лучше всего получаются. Хочешь, тебя нарисую? Ну вот, о чем это я говорила? А, вспомнила. Отец настоял, и мне пришлось поступить в финансовую академию, чтобы не обижать родителя. Ну проучилась я там с горем пополам два с половиной года и бросила, больше не выдержала. Что я могла с собой поделать? Смотрю на цифры, и меня начинает тошнить. Решила побыстрее замуж выскочить, чтобы отец оставил меня в покое. Пусть зятя своими финансами мучает.

– Ну и как, мучает?

– Да.

Сергей в его фирме два года на зарплате сидел, потом старик смилостивился и отпочковал его. Теперь у Сергея своя фирма, но финансово отец все равно его на крючке держит. Мне сказал, что это временно, пока не удостоверится, что наша семья – не блеф, а нормальная ячейка общества. Хочет, чтобы я ему внука родила, а я что-то опасаюсь. Да и Сергей не очень горит желанием пеленками заниматься. Теперь-то я понимаю почему, а то все вешал лапшу на уши: «Дорогая, нужно немного подождать, я хочу быть уверенным, что сумею сам обеспечить своего ребенка, не хочу зависеть от твоего отца».

– А я, дура, и верила. Думала, молодец у меня муж, имеет свое достоинство, а это достоинство, видно, только в штанах и осталось.

В это время они подъехали к тому же семнадцатиэтажному дому, у которого Лариса уже была, когда следила за мужем. Сергей с блондинкой уже вошли в подъезд, а Владимир и Лариса остались сидеть в машине.

– Иди скорее, посмотри, в какую квартиру они войдут.

Владимир нехотя покинул машину и поспешил к подъезду.

Дверь была открыта, и мужчина проскользнул по лестнице на второй этаж.

С третьего доносились голоса и смех. Владимир увидел, куда нырнула парочка, спустился вниз и, не спеша, пошел к машине.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Лариса.

– Третий этаж, квартира тридцать девять.

– Подождем, пока они там расслабятся, а потом – вперед, – нервно хихикнула обманутая супруга.

– И как вы себе это представляете? Они ведь могут и не открыть. Там, между прочим, дверь металлическая, взломать не получится.

– Зачем же ломать? Ты позвонишь и скажешь, что так, мол, и так, для вас срочная телеграмма."

"– Ума у вас палата, а для кого телеграмма-то? Ведь я даже не знаю, как зовут эту девушку, о фамилии я уже молчу.

– Зовут ее, кажется, Кристина. А может, и не Кристина, я точно не помню, – потерла Лариса лоб. – Нет, точно Кристина, сейчас я на листочке с телефоном посмотрю, – и девушка начала рыться в своей сумочке.