Все надлежащим образом оформленные документы находятся в соответствующем департаменте в Маниле. Остров вы купили исключительно для восстановления не ко времени пошатнувшегося здоровья.
Савелий слушал своего собеседника, с трудом скрывая удивление.
А Широши продолжал:
— Теперь вы будете здесь жить. В вашем распоряжении будут слуги и врачи, но, конечно, не охрана.
— И долго вы собираетесь меня тут держать? — внутренне кипя от бессильной злобы, но внешне спокойно поинтересовался Савелий.
— Да полгода как минимум, — не раздумывая, ответил Широши.
— Дело в том, что я задумываю одну восхитительную постановку, действие которой частично будет происходить и на территории России, и я никак не могу допустить, чтобы вы мне помешали. А если вы не будете отдыхать и лечиться на острове, такой шанс всегда присутствует. Такому упертому борцу за несуществующую справедливость и ярому патриоту обязательно захочется вмешаться, я ведь прав?
Отвечать не имело смысла, и Савелий промолчал.
— Чтобы вы лучше меня поняли, расскажу вам еще один факт своей биографии. Когда-то мне очень хотелось стать писателем, но одна из моих жен сказала мне, что я никогда и ничего выдающегося не создам, потому что ленив и неусидчив. Она предсказала, что я буду писать роман не на бумаге, а на самой живой жизни, и это оказался тот редкий, если не единственный случай, когда женщина оказалась права.
Широши сделал большой глоток какого-то сока, он явно увлекся своими воспоминаниями и планами:
— Подумайте сами, художник, создавая свой мир, ограничен холстом картины, режиссер или актер — размером сценической коробки или метражом фильма, писатель так или иначе ограничен объемом книги.
А я создаю свои миры, не будучи ограничен ничем! Мой художественный материал — весь безграничный простор Вселенной!
«Да ты просто законченный безумец!» — про себя подумал Савелий, а вслух сказал:
— Но ведь в ваших «постановках» льется кровь живых людей, кого-то вы разоряете и лишаете средств к существованию.
Вам не стыдно? Не жалко ваших жертв?
— Случается, что люди гибнут или разоряются, но мне их нисколько не жаль, и тем более никакого чувства стыда не испытываю. Таковы законы детективного жанра, а именно в этом жанре я и работаю. Законы придуманы не мной. А кроме того, невинных жертв в моих, так сказать, произведениях не бывает или почти не бывает.
— По-моему, вы здесь лукавите.
