Остров Смертушкин

Танюшина легкомысленность, немного наивная доброта и детская жажда приключений удерживали ее на плаву. У нее был талант найти кров и стол и рыбкой-прилипалой прибиться к чужому очагу. В свои неполные двадцать пять она успела дважды побывать замужем – за криминальным авторитетом (от которого ей приходилось скрываться еще два года после развода) и сибирским банкиром (с которым все закончилось вообще водевильно: он застал ее с садовником, отобрал у нее трехмесячную дочь и выставил вон, даже не позволив забрать чемодан с одеждой).

В НИИ Таня работала лаборанткой. Никто не знал, как ей удалось сюда устроиться – человек ее психического склада обычно даже не получал приглашение на собеседование.

Никто никогда не видел Танечку грустной. Она всегда пребывала в режиме порхания. Неудобных вопросов из серии «не скучаешь ли ты по дочке?» или «почему не попыталась вернуть ребенка через суд?» ей не задавали, не хотели расстраивать. Ее волна чистой радости была чужеродной серому миру сибирского закрытого НИИ.

Поэтому Танину радость все берегли как сакральный артефакт. От нее всегда можно было подзарядиться – само Танино присутствие автоматически обесценивало любую бытовую неурядицу. Ее даже научные дамы любили. Большая редкость. У таких чаще всего бывает змеиный характер.

Танечка была трогательно влюблена в Капланского и мечтала, что однажды он ее «разглядит» и позовет замуж. Почему-то ей казалось, что только ее опека и любовь способны излечить его.

То, что недуг Капланского был генетической природы, Танечку не смущало. Она верила, что мысль порождает материю, а это значит, что любые трансформации возможны, если тобою руководит любовь. «Я и стареть не собираюсь, – на полном серьезе заявляла она научным дамам. – Я знаю, как силой мысли отменить морщины и целлюлит. Даже не уверена, кто из нас первым получит нобелевку – Капланский или я!»

Научные дамы снисходительно помалкивали.

Личную жизнь Тани Свиридовой и Семена Капланского пытался устроить весь НИИ, но без толку. Капланский уже был женат на науке и гулять на сторону не собирался.

Федор Змеев. Человек необычный судьбы. Некогда считался многообещающим молодым ученым. Слишком независимый, вечно балансирующий на грани дозволенного и каждой публикацией рискующий столкнуть свою карьеру в пропасть бездоказательного мракобесия.

Ему были интересны «области тьмы».