Остров (Веласкес-1)

Как туда занесло корреспондента Политико, Павел не знал, на его памяти такое случалось нечасто.

Внезапно появился ещё один зелёный значок, запульсировал, расширяясь, и на коммуникатор пришло сообщение.

Павел прочитал, выругался сначала на русском, потом на португальском, и в конце, на всякий случай, на иврите — чтобы владельцы редакции поняли, насколько он недоволен. Смолски, старейший репортёр в редакции, приходивший с рассветом и уходивший с закатом каждый день, даже в выходные, обернулся и покачал головой.

— И до тебя добрались?

— Ага, первое настоящее дело. Вот вспомни, Анджей, какой был твой первый серьёзный репортаж?

— Об убийстве в борделе, — Смолски блаженно прикрыл глаза, сложил руки на объёмном животике и почмокал губами. — . Труп на полу, кровь по стенам, голые шлюхи вокруг, и каждая так и льнёт, а стоящего материала было, хоть залейся. Мы шесть дней там снимали.

— Не может быть! — восхитился Павел. Эту историю он слышал раз пятьдесят, не меньше.

— Да, раньше журналист был не тот, что сейчас, нас уважали.

Пускали туда, где полиция пролезть не могла. Столько лет прошло, а помню, будто вчера, — Анджей полез в карман за сигарой. — Принеси-ка дедуле бимбера из буфета, или я тебе всё в деталях расскажу.

Буфет, где столовались помимо редакторских ещё работники десятка других мелких компаний — большая часть из них, так уж совпало, принадлежали Капланам, находился на первом этаже. То, что Смолски называл бимбером, на самом деле гнали из бананов, которые отлично прижились на острове.

Стоила маленькая бутылочка двадцать реалов, но пан Анджей считал такой объём баловством, всё, что было меньше половины литра, всерьёз им не рассматривалось.

По пути Павел заглянул в соседнее крыло, где восседало начальство — секретарь, маленький смуглый индус Тимми, рыжая толстушка Рэчел и новый редактор «Фундо Политико» за вечно закрытой дверью. Вздохнул, помянув добрым словом Фриду, и уселся на стол, подвинув тонкую стопку бумажных листов.

— Это не я, — Тимми шутливо приложил руки к груди. — Пощади меня, великий маг и волшебник, не превращай скромного слугу в лягушку. Я тебе ещё пригожусь.

— Она? — Павел кивнул на пустой стол Рэчел.

— Сам виноват, — Тимми достал из ящика апельсин, потёр об майку, не очищая откусил кусок, брызнув соком, с чавканьем начал жевать. — Зачем спектакль внизу устроил? Женщина волнуется, её можно понять, машина новая. Хочешь перейти в Ньюс?

— Пока нет, но думаю.