Остров зомби

Сказал, что его раздражает стук барабанов.

– Ничтожество какое-то, – изрек свой приговор доктор Джеймсон по рации.

– Выкиньте его из комнаты.

– А почему бы и нет?

– Хорошо, сэр. Прикончить?

– Если будет необходимо, – проговорил в микрофон доктор Джеймсон.

– Из-за комнаты? Всего лишь из-за гостиничного номера?

– На Бакье это достаточно веская причина.

– Они выглядят такими беспомощными, сэр. У них даже нет оружия. А белый – американец, сэр.

– У нас был очень тяжелый день. Пожалуйста, закончите все поскорее, – сказал доктор Джеймсон.

Он и остальные члены группы остались в машинах, ожидая известия, что комната освободилась. Через двадцать минут доктор Джеймсон послал вдогонку еще одного агента, дав ему рацию и приказав срочно доложить, свободна ли комната. Если у первого агента сломалась рация, хозяйственному отделу в Лондоне не поздоровится.

И второй гонец не вернулся.

Римо посмотрел на пистолет. По тому, как его держат, всегда можно понять, когда спустят курок.

Большинство людей этого не замечает. Если на них направлено оружие, они уже не вглядываются, как у нападающего лежат пальцы на курке и в каком месте руки больше натянута кожа. Этому нужно учиться. Ведь и точно попасть битой по мячу – вещь невозможная для того, кто никогда не видел раньше бейсбольного мяча, но для игрока высшей лиги – пустяковое дело.

Итак, Римо понял, что человек пока не готов спустить курок. Об этом ему сказали недостаточно напряженные пальцы.

– О'кей, спасибо за предупреждение, и приходи, когда созреешь, – сказал Римо и закрыл дверь.

Чиун сидел перед телевизором в позе лотоса. Старые актеры вновь помолодели на экране телевизора, привезенного на Бакью из Штатов вместе с видеокассетами. Чиун не любил новомодные «мыльные оперы», те, где «много секса и насилия», – он называл их богохульными и наотрез отказывался смотреть. Поэтому он был обречен постоянно пересматривать старые записи – «единственно стоящее в вашей культуре, по-настоящему великое искусство».

Одно время Чиун носился с идеей написать «мыльную оперу», но сочинение ее названия, посвящения и текста речи, которую он должен будет произнести по случаю присуждения ему премии, отняло у него столько времени, что писать уже было некогда. Римо из благородства никогда ему об этом не напоминал.

– Что случилось с любовью, добрыми отношениями и браком? – спросил Чиун. И сам ответил: – Ничего.