Остров зомби

 – И он кивнул в сторону потрясенного доктора Джеймсона.

– Отвезти его к британскому консулу? – спросил Эстрада.

– Нет, – ответил Корасон.

– Понял, – сказал Эстрада и выпустил две пули из пистолета 44-го калибра прямо в синий блейзер.

– Не здесь, идиот! – заорал Корасон. – Если бы я хотел убить его здесь, то сделал бы это сам.

– Но вы попросили позаботиться о нем. И еще сказали – прекратить отношения с Америкой. И привезти сюда посла. Ничего себе. Мне что, разорваться?

– Любого другого, будь он так же глуп, как ты, Эстрада, я пристрелил бы уже давно.

– А меня не пристрелите, – спокойно заявил Эстрада, убирая в кобуру дымящийся пистолет.

– А почему, хотел бы я знать? – потребовал ответа Корасон. Ему было неприятно слышать такое.

– Потому что только я один не выстрелю вам в спину при случае.

Советский посол покрылся испариной. Он нервно потирал руки. Костюм на нем болтался, как на вешалке. Это был пожилой человек; раньше он работал консулом в Чили, Эквадоре, Перу и вот теперь служил на Бакье.

Страны он оценивал по десятибалльной шкале. Десятка означала наибольшую вероятность быть убитым. Он не возражал жить во имя социализма, но не хотел за него умирать. Бакья находилась в районе двенадцати.

В Свердловске у него остались жена и трое детей. Здесь, на Бакье, ложе с ним делила темноглазая шестнадцатилетняя красотка. Домой ему не хотелось.

Посол терялся в догадках: зачем его приглашают к Генералиссимусу? То ли собираются продемонстрировать чужую казнь, а может, будут просить помочь еще одной стране Третьего мира сбросить цепи колониализма, то есть заниматься неприкрытым вымогательством.

Советского посла звали Анастас Багребян, его предки были армяне. Он был послан на остров, чтобы узнавать обо всех попытках чужеземных разведок завладеть аппаратом, превращающим человека в кисель, и всячески препятствовать им. Теперь все чаще на такие ответственные задания, связанные к тому же с научными проблемами, посылали армян, отказавшись от евреев, которые, попав за границу, сразу же исчезали.

– Я очень люблю Россию, коммунизм, социализм и все такое прочее, – заливался соловьем Корасон. – И все думаю, что бы такое сделать для моих русских друзей?

Одновременно Корасон похлопывал по синему бархату, который накрывал аппарат. Багребян и раньше имел дела с островитянами и знал, что так просто оружия не получить. Надо поторговаться.

– Есть ли что-нибудь такое, что хотели бы иметь мои русские друзья?

Багребян пожал плечами.