Острые углы (СИ)

 — Ты же слышал, в нападении на Юлика нет никакой логики.

— Если целью был Юлик, — напомнил Матвей.

Лера посмотрела на брата и похолодела:

— Хочешь сказать, что убить хотели Полевого?

— Это более вероятно. Тем более сейчас…

— Нет, — она упрямо отмела эту вероятность. — Если бы папа что-то узнал или хотя бы заподозрил, он бы не разговаривал со мной так спокойно. Будто ты его не знаешь…

— Да, вряд ли папа бы тихушничал, — согласился брат.

— Я б уже сидела где-нибудь под замком. Без телефона и с охраной. И хорошо, если не в психушке, — невесело засмеялась Лера и сказала раздраженно: — У меня голова кипит.

Матвей задумался.

— Мне тоже, честно говоря, такие разговоры не нравятся.

После того, как брат отправился домой, Лера переместилась в спальню и сразу уснула крепким сном без сновидений. Проснулась, когда за окном уже совсем стемнело. Лил дождь, и, кроме стука капель по стеклу, тишину больше не нарушало ни звука, но каким-то своим внутренним чутьем Лера почувствовала, что находится в квартире не одна.

Встав с постели, она вышла из спальни и обнаружила на кухне Полевого.

Лёшка сидел за столом, подперев голову рукой, и, судя по почти пустой бутылке текилы, сидел он у нее давно.

— Добрый вечер, — сонно сказала она, в сущности, не удивившись.

В их отношениях любые неожиданности уже стали привычными, а внезапное изменение ситуации — закономерностью.

— Даже спрашивать не буду, как ты сюда попал.

— У меня личный медвежатник есть. Матюша зовут.

— Я так и подумала.

Лера включила чайник и полезла в холодильник, чтобы организовать что-нибудь перекусить. Но, видимо, от уныния Полевой страдал больше, чем от голода. Кроме текилы, на столе стояли фисташки, которые он нашел у нее в шкафу, и банка вяленых помидоров — закрытая.

Лежащий на столе телефон Полевого завибрировал.

— Подружка твоя звонит, — сказал Лёха. — Может, ответишь?

— Она же тебе звонит, вот и ответь.

Без особого желания он принял вызов и включил громкую связь.

— Лёш, ты с Лерой разговаривал? — поникшим голосом спросила Алина.

Полевой вздохнул.

— Нет еще.

— Я столько гадостей ей наговорила. Я не хотела… Я так испугалась за Юлика… — разрыдалась она. — Что теперь делать?

— Как будто ты не знаешь, что делать. Приуныла — прибухни. Лёха вон уже начал, — сказала Лера, намазывая тосты сливочным сыром.

— Лерочка, — Алька оборвала плач, — ты там?

— Нет, я тут.