Острые углы (СИ)

Их жизнь — это не те пять дней без друг друга. Их жизнь, настоящая, когда они вместе. Только вместе они могут полноценно существовать. Только вдвоем они могут жить, а не притворяться, что живут.

В дверь позвонили, но Лера не двинулась в прихожую. Не собиралась никому открывать, потому что не хотела никого видеть. Однако нежданный гость настойчиво позвонил еще раз.

Выругавшись, Лера подошла к двери. Посмотрев в глазок, увидела подругу.

— Что у тебя с телефоном? — возмутилась Аля, когда ее впустили.

— Отключила, что непонятного, — так же враждебно ответила Лера, вернувшись в кухню, чтобы поесть.

— Угу, сидишь тут миноришь, значит… — покивала Алина и оглядела Леру с ног до головы.

Вид у подруги был осунувшийся и раздраженный.

— Нет, бл*ть, веселюсь! — рявкнула Лера. — Еланцева, что тебе от меня надо? Говори уже. Вижу, что аж не в себе. Что стряслось? Надеюсь, не с дуриком твоим.

— Не с моим. С твоим!

Лера подтянула на коленях шелковые пижамные штаны, уселась на стул и отпила чай.

— Видела я его вчера. Всё у лысого прекрасно.

— С бабами твой лысый развлекается, пока ты тут депрессуешь, — выпалила Алина.

— Чего?! — Лера чуть не подавилась чаем.

— Того! Он дома у себя с этой… киской вашей леопардовой.

— Ты шутишь, — Лера не могла поверить в услышанное.

— А похоже?! — воскликнула Аля. — Я тебе звоню, а у тебя телефон выключен.

Не похоже, чтобы Аля ее разыгрывала. Она была взбудоражена не меньше самой Леры."

"— И что? — Соломатина попыталась взять себя в руки, сделав вид, что ей абсолютно всё равно, с кем и как Полевой развлекается.

— Лера, не дури! Он любит тебя, а всё остальное просто бл*дство.

Лера мрачно помолчала, потом грохнула чашкой об стол, не сумев сдержать уязвленных чувств.

— Вот сволочь. Он же мне только вчера говорил, что имя для нашей дочери придумал.

— Угу, — кивнула Аля. — А сегодня с киской развлекается.

— Чуть не на коленях умолял вернуться… Говорил, что любит и всё для меня сделает…

— Сволочь, — Алинка снова подлила масла в огонь ее негодования. — Лицемерная сволочь…

— Хоть бы погрустил для приличия. Я жрать ничего не могу, а он там развлекается, — глухо сказала Лера.

— Вот именно, — снова согласилась Алина.

Леркино сознание заволокло сначала болью и обидой. Потом бешеной злостью.