Острые углы (СИ)

— Слава богу, что вы уже выросли и мне больше не придется жениться, — поддержал Соломатин шутку дочери. Помолчал и спросил: — А ты что? Зачем замуж вышла, если с мужем не живешь?

— А откуда ты знаешь, что я с ним не живу? Опять шпионишь за мной?

— Нет. Если б ты жила с ним, то узнала бы от него, а не от подружки, что он сын Назарова."

"— Точно, — чуть усмехаясь кивнула Лера, признавая логику отца. — Ты же не хотел, чтобы мы были вместе, радоваться должен этому факту.

— Меня это не радует. Я тебя как учил? Если уж заварила кашу, то прешь до конца, а не сруливаешь на полпути.

— Да-да, я помню, — улыбнулась дочь лишь уголками губ. — Кстати говоря, Лёшка с самого начала был против, что мы скрываемся. Это моя инициатива. Не хотела с тобой воевать, заваривать вот такую кашу. Думала, дождусь удобного момента, когда ты будешь готов согласиться с моим выбором.

— Как тут теперь не согласиться. Фартовый твой Лёха. Как там у вас говорят…походу, ты удачно вышла замуж.

Лера усмехнулась, однако сомневаясь, что сам Лёха сейчас считает так же.

— Папа, ты же всегда умел каждый мой промах превращать в достижение. Сделай это и сейчас. Признай, что я сделала невозможное. Примирила тебя с заклятым врагом. И при этом тебе не надо ни к нему идти на поклон, ни своим приспешникам что-то объяснять. Вали всё на меня, мол, это всё дочь, дурилка неразумная, связалась с ним, а тебя не спросила.

— Чего сидишь тогда? Иди, узнай там всё… Как весь из себя благоверный Назаров умудрился сестрице жены заделать ребенка. Расскажешь потом.

— Ты хочешь, чтоб я у Полевого разузнала, а мы потом с тобой посплетничали?

— Именно.

— Ах, Альберт Сергеевич, как можно! — делано изумилась Лера и, оперевшись на подлокотники, поднялась с кресла. — Ладно. Пошла. Как будут новости, расскажу.

***

После оглашения завещания Полевой сразу же уехал домой и выключил телефон.

Назаров его отец. Не дядя какой-то. Родной отец!

Выяснять у тётушки ничего не стал, а собственные предположения, вывинчивающиеся из уставших от передряг извилин, были одно уродливее другого.

Он был подавлен, никого не хотел видеть и ни с кем не хотел разговаривать.

Дома он выкурил две пачки сигарет, выпил полбутылки текилы, и всё ему стало безразлично. Не раздражал даже дверной звонок. Кто-то пытался добиться с ним встречи, но, так как желания с кем-то пообщаться у Полевого не появилось, к двери он не подходил.

Однако гость проявил недюжинную настойчивость.