Освободитель

– Да, Виз, – опять поднял я голову к небу, – Ты там поговори с чёрной богиней Бау. Я одну из дочерей её народа, кхм, это самое… в общем… Совратил немного. Но! Я её честь по чести в жёны взял! Так что, думаю, богиня на меня не должна злиться. Но на всякий случай переговори. А то Меррал этих женщин знает!

К иканию Торре присоединился ещё какой-то посторонний звук, и я увидел, что это Курт стучит зубами:

– Вашество, – простонал он, – Хватит молиться! А то, как бы молния не прилетела!

– Шевалье! – с укором сказал я, – Негоже дворянину бояться чего бы то ни было! И вообще, вы мешаете своему командиру молиться!

Я откашлялся, и под всё усиливающийся шум из лагеря нергальцев, продолжил:

– Да, Виз, раз уж я тебе целую неделю молиться буду – не мог бы ты поговорить с этим хитрецом и пройдохой – богом торговли Кушаром, чтобы он мне в делах помогал? А то с этими войнами да нашествиями одни убытки! Ношусь тут, как дурак, по континенту, а делами кто зря занимается! А походы? Это ж и дружине плати.

И покупай всякое нужное. Не, из столицы заброшенной мы с прибытком пришли, спасибо. Но вот от войны с Торном и Тэнебери лично я ничего не поимел! А богоугодное ж дело сделал, в конце-концов! Так что не поленись, поговори с пройдохой!

– Вашество! – прервал мою молитву Арон, – Вы посмотрите, что в лагере творится!

А в лагере нергальцев действительно не происходило, не делалось, а именно творилось! В центре шатров вспыхнула отчаянная рубка между бойцами южной армады.

Было такое ощущение, что все дерутся со всеми. Видать, только железная воля Басмана удерживала в страхе всю эту сборную солянку из четырёх королевств. И как только прошла весть, что Арор умер, все взаимные претензии и недовольства выплеснулись взрывом агрессии. Один из отрядов с боем практически прорвался через палатки, и, бросив шатры и повозки, рванул в степь, подальше от лагеря. Другие, судя по всему, что-то делили, яростно ругаясь и вступая в схватки. Со стены хорошо было видно, как хаос поглотил армию, всклочил, перемешал воинство, и будто ветер опавшие листья закружил их беспорядочно по всей территории.

– Граф, – обратился я к Мехиму Боро, – Не позволите занять своё кресло? Молился всю ночь. Ноги устали. А увидеть этот чудный спектакль хочется во всей красе!

– Конечно, – вскочил кочеленский дворянин.