Освободитель

В это время появилась процессия: прямо по центру улицы со связанными руками вели растрёпанную баронессу Вал. Фелисия успела славно одеться, и сейчас напоминала не баронессу, а дорвавшуюся до бесплатных цацек цыганку. На шее у неё болтались сразу несколько золотых цепей с кулонами и каменьями. В ушах – серьги, величиной с блюдца для чая. На всех пальцах перстни. На некоторых даже по два! Эльза, увидев такое безвкусие, аж сморщилась, а я покачал головой:

– Так вот, куда ворованные миллионы пошли!

Баронесса же, видимо, вообще не отдупляла, что происходит.

Она шла на верёвке, как корова за пастухом, и изумлённо вертела головой в разные стороны. Когда её рывком осадили перед нами, она посмотрела на свои связанные руки, потом перевела поросячьи глазки на нас, и напыщенно произнесла, видимо, совсем ополоумев от страха:

– Я требую меня освободить! Вы знаете, кто я такая?

Эльза изумлённо захлопала глазами, и посмотрела на меня, будто спрашивая, а что здесь, собственно, вообще творится? Я слегка пожал плечами и распорядился:

– Торре, а ну, переведи преступницу в правильное положение перед коронованной особой!

Милтон кивнул, и после звонкой затрещины баронессе Вал схватил цыганистую дуру за волосы и рывком поставил на колени.

Баронесса распахнула глаза, взвизгнула что-то нечленораздельное, и попыталась уцепиться ногтями в лицо моего разведчика. Тут же получила ещё две оплеухи, от которых голова её чуть не оторвалась, испуганно втянула башку в плечи, и застыла на коленях.

– Назовись, – холодно потребовала у баронессы Эльза. Когда хотела, она могла быть весьма властной.

– Ба-баронесса Фелисия Вал я!

Милтон наклонился к ополоумевшей Фелисии, и принялся холодно и бесстрастно рассказывать:

– Ты, тварь, находишься перед принцессой Лесании. Потому после каждого ответа добавлять Ваше Императорское Высочество! Всё понятно?

– Понятно, Ваше Императорское Величество, – ответила Милтону баронесса.

Видимо, нервное напряжение ночи, гибель друзей и всё остальное вызвало у меня срыв, и я самым банальным образом заржал.

Эльза дико глянула на меня, потом до неё дошло, что баронесса назвала высочеством Милтона и тоже грянула хохотом. Лишь Торре, злой и красный стоял рядом с баронессой, и посматривал на нас – мол, что вы, в самом деле? Потом комизм ситуации дошёл и до него, он махнул рукой и улыбнулся.

– Веди её в темницу, принцесса, – сквозь хохот приказал я Милтону.