Освободитель

Я наконец-то спокойно закурил, а Эльза стала объяснять мне и Луизе:

– Во дворце интриг и интриганов хватает. Баронесса Эразма Райя, которая пыталась «уколоть» тебя – сегодняшняя любовница графа Вотикуса. И когда граф с тобой поцапался, видимо, постаралась отомстить. Хотя и граф и баронесса откровенно глупы.

– А правда, что граф с Изольдой…

– Тебя это сильно волнует? – с улыбкой спросила Эльза.

– Нужно знать, чего ожидать, а предупреждён, значит…

– Вооружён! – со смехом закончила принцесса.

 – Помню. Да, правда. Но вряд ли он осмелится что-то сделать.

Принцесса ошиблась, и мы это узнали уже через пару минут. Когда возвращались в зал, то увидели большую толпу. По гомону и напряжению я понял, что что-то случилось. Быстро рванул туда, и увидел, что граф наезжает на моего верного Яга, а Торре, бледный, с отметиной от пятерни на лице тяжело дышит, с ненавистью глядя на надменного Эрнольда. Арон кинулся мне наперерез:

– Серж, граф побоялся вызвать гнев Императрицы и вызвать напрямую Белогора, но решил, видимо, отомстить через ребят.

В общем, стал оскорблять при Торре тебя, тот не выдержал, ответил, и получил пощёчину. За что был тут же вызван, но выставил вместо себя барона Ритейра, известного дуэлянта. Не лезь, Яг сейчас пытается перевести дуэль на себя, у него больше шансов!

Я молча отстранил Арона Шеридана и втиснулся в толпу. Когда подошёл к ругающимся дворянам, наступила звенящая тишина.

– Торре, кто посмел тебя тронуть?

– Граф Вотикус, – нехотя ответил Милтон.

Граф стоял тут же, и паскуднейше улыбался. Я молча шагнул к нему и резко ударил правым боковым в челюсть. Эрнольд утробно хрюкнул и рухнул как сноп. Его улыбка, кстати, ушла с лица вместе с парой зубов. Я развернулся к толпе графских прихлебателей и спросил:

– Кто из вас барон Ритейр?

Один из дворян, широкоплечий крепыш, заколебался было, но шагнул вперёд, и проговорил зло, стиснув зубы:

– К вашим услугам барон Отто Ритейр, Ваша, – крепыш сделал намеренную паузу, и добавил с неким презрением: – Светлость.

Яг шагнул было вперёд, да и другие дворяне заволновались, но я требовательно поднял руку, и все остановились. Я содрал с руки перчатку, испачканную кровью Вотикуса, и швырнул к ногам побледневшего барона:

– Я, в отличие от твоего трусливого и подлого сюзерена, не буду бить тебя по лицу, как он ударил Торре.