Освободитель

И большинство поединков этим же ударом и заканчивает. Припадает на правую ногу – опля. И у противника в животе минимум полклинка стали.

– О, как! – задумчиво протянул я. – Быстрый, говоришь?

– Очень, Серж! – глаза Арона Шеридана были почти как у ёжика – круглые и испуганные.

– Вашество, – влез Торре, – Меня вызвали – разрешите, я и буду сражаться!

Я прополоскал рот, выплеснул остатки воды из ковшика на землю, и внимательно посмотрел на соратников:

– Друзья мои, вы не один раз доказали, что готовы идти со мной на смерть.

И я на вас полагаюсь, как на самих себя. Но преданность не может работать в одну сторону. И вы должны знать, что я так же готов ради вас на всё. Вы мои друзья. Яг и Торре вообще вассалы. И я обязан вас защищать. Я уже говорил вам, что сила в единстве. Как в строю с ростовыми щитами, когда каждый плечом к плечу. Ну, и это мой долг, раз уж взял на себя обязательства сюзерена. Потому вопрос с поединком закрыт.

Я повесил ковш на колодец и повернулся к соратникам:

– Ну и надо, наконец, вам показать, что я не только умнейший, но и сильнейший.

Чтобы вопросов не возникало.

Яг с Ароном захохотали. Даже Торре улыбнулся. Я хлопнул его по плечу, и отправился быстрым шагом к храму Виза. Друзья потянулись за мной.

Несмотря на раннее время народу за храмом было более чем предостаточно. Толпа так человек в триста. Что примечательно – одни мужчины. Женщины на дуэли не допускались ни под каким соусом. Да и правильно. Нечего им на смертоубийства пялиться. Навстречу нам вышли быстрым шагом двоюродные братцы Макс Оттон и Курт Кретон.

Лица хмурые и встревоженные. Курт сразу же начал:

– Серж, разреши мне на поединок выйти!

– Серж, я больше имею права! – встрял Макс.

Мы переглянулись с Ароном и опять заржали.

– Яг, объясни товарищам-героям, почему я буду поединок сам проводить.

Яг увлёк братьев с собой вперёд:

– Макс! Курт! Его карательство решил показать не только то, что он умный, но и еба…, – увернувшись от моей затрещины, Яг закончил быстро: – Сильный! Невероятно сильный и ловкий.

Я с досадой поморщился. Всё-таки прилепилось грёбаное прозвище «его карательство». Теперь попробуй отучи обалдуев. Хотя, как их отучишь? Чем больше запрещать, тем чаще будут произносить. Запретный плод – в Киеве дядька! Или как там оно говорится?

Площадка для дуэлей была квадратной, примерно десять метров каждая сторона, и находилась сразу за храмом. Поверхность земляная, в отличие от площади, выложенной булыжником. По краям площадки столпилась куча зрителей.