Они бы на этом точно не остановились, постаравшись под корень уничтожить враждебное государство и как минимум вырезать культурную элиту и образованный слой побежденного народа, разумеется, за исключением той его части, которая захочет воспринять турецкий образ жизни.
– Это понятно, – согласился Сталин, – но все же, товарищ Антонова, – с вашей точки зрения, нужен ли нам берег турецкий, или все-таки нет?
Антонова подумала и ответила.
– Поглощать Турцию, сделав из нее еще одну советскую республику, я бы считала нецелесообразным.
Это вам не любая из европейских стран, где есть и промышленный потенциал, и человеческий материал соответствующего качества, в своей массе пригодный для переделки в советского человека. А у турок, промышленности как таковой нет, менталитет не тот и память об оттоманском прошлом еще не выветрилась, поэтому проблем от них будет больше чем пользы. Проще взять у них все, что нам стратегически необходимо, а остальное экономически ассимилировать лет за пятьдесят-семьдесят… Ну и, конечно же, повязать их неравноправными договорами, как в нашем прошлом американцы повязали Японию и Германию, а также заставить каяться за все прошлые преступления.
В нашей истории Турция, между прочим, геноцид армян, ассирийцев и греков так и не признала.
– А вы что скажете, товарищ Османов, – спросил вождь, – ведь вы же у нас вроде эксперт по турецкому вопросу?
– Ну что я могу сказать, – пожав плечами, ответил Османов, – товарищ Антонова картину обрисовала достаточно конкретно.
Ни на какие особые подвиги турецкая армия сейчас не способна, а если вспомнить ее успехи в первой мировой войне, то стоит признать, что в моменты побед (как, например, в Дарданельской операции) ею руководили германские советники. Я, честно говоря, совсем не удивился, что Рокоссовский буквально порвал противостоящую ему первую турецкую армию. Думаю, что именно этот стремительный прорыв ударных частей к Константинополю и заставил запаниковать президента Инёню, ибо прорывы Кавказского фронта, хоть они выглядят не менее серьезно, пока не угрожают стратегически важным точкам на карте Турции, а наступление советских и болгарских армий в восточной Фракии угрожает.
Падение Константинополя – это даже не пощечина турецкому мироощущению, это как с размаха сапогом ниже пояса. Пусть этот город уже двадцать лет как не столица Турции, все равно его потеря будет для турок страшной трагедией.
