"
"Боже, трапезы в той душной григорианской столовой проходили крайне болезненно. Ее отец сидел во главе стола, как вечно недовольный царь, наблюдавший за тем, чтобы пищу правильно солили и потребляли. Доктор Уильям Росдейл Уиткоум считал, что солить нужно только мясо, никогда — овощи: такова была его позиция по этому вопросу, и все в семье были вынуждены следовать его примеру. Теоретически. Джейн была частым нарушителем этого правила «против соли», научившись нужным образом выгибать запястье, чтобы суметь посыпать солью приготовленную на пару брокколи, вареную фасоль или цукини на гриле.
Она покачала головой. После всего этого, после его смерти, она не должна была по-прежнему на него злиться, ведь это пустая трата эмоций. Кроме того, в данный момент у нее были другие поводы для волнения.
— Спроси меня, — внезапно сказал пациент.
— О чем?
— Спроси меня о том, что хочешь знать, — он вытер рот дамасской салфеткой, пройдясь по эспаньолке и отросшей щетине. — Это усложнит мою работу в конце, но, по крайней мере, мы не будем молча слушать стук моих приборов.
— О какой работе «в конце» ты говоришь? — Пожалуйста, пусть это будет не покупка сумки Хефти, в которую ее потом уложат по частям.
— Разве тебе не интересно, что я такое?
— Пообещай, что отпустишь меня, и я задам тебе множество вопросов о вашей расе. Меня слегка смущает, каким образом для меня складывается этот этот маленький и счастливый выходной круиз на корабле под названием «Убойный отстой».
— Я дал тебе слово…
— Да, да.
Как и грубо обыскал меня только что. И если скажешь, что это для моего же блага, я не собираюсь нести ответственность за свою расплату. — Джейн посмотрела на свои короткие ногти и сдвинула кутикулу. Закончив с левой рукой, она подняла взгляд.
— Так что это за «работа»… Тебе понадобится лопата, чтобы ее проделать?
Взгляд пациента упал на тарелку, он ковырял вилкой рис, серебряные зубцы скользили между зернами, проникая в них.
— Моя работа… так сказать… заключается в том, чтобы убедиться, что потом ты ничего не будешь помнить.
— Я уже второй раз об этом слышу, и признаюсь честно, все это звучит собачьим бредом. Трудновато представить меня дышащей и, ну не знаю… без теплых ностальгических воспоминаний о парне, который перекинул меня через плечо, вытащил из больницы и сделал меня твоим личным врачом. Так как ты полагаешь, я все это забуду?
Его алмазно-яркие радужки расширились.
— Я собираюсь забрать у тебя эти воспоминания. Стереть начисто.
