— Да, в то же самое время.
— Догадываюсь, что они являются предупреждением, так как они есть на твоей руке, твоем виске, на бедрах и чреслах. Я предполагаю, что они говорят об энергии в ладони, о втором зрении, и о проблемах с деторождением.
Он должен был быть удивлен ее гипер-дедукцией?
— Верно.
Ее голос стал тихим.
— Почему ты запаниковал, когда я сказала, что связала тебя, там, в реанимации. Они тоже связали тебя, да?
Он прочистил горло.
— Так ведь, Ви?
Он взял в руки пульт от телевизора.
— Хочешь еще что-нибудь посмотреть?
В полной тишине он щелкал каналы с фильмами.
— Меня стошнило на похоронах сестры.
Палец Ви застыл на пульте, остановившись на «Молчании ягнят»99. Он взглянул на нее.
— Серьезно?
— Самый неловкий, постыдный момент в моей жизни. И не только потому, когда это случилось. Меня стошнило на отца."
"Как и Кларис Старлинг100 на жестком стуле, перед камерой Лектора, Ви жаждал информации от Джейн. Он хотел знать о ее жизни все, от рождения — до настоящего момента, и он хотел бы узнать все прямо сейчас.
— Расскажи мне, что произошло.
Джейн откашлялась, как будто приготовившись к чему-то, и он не смог проигнорировать параллель с фильмом, как будто он был запертым в камере монстром, а Джейн — источником добра, скармливающая себя по кусочкам зверю.
Но ему нужны были эти знания, как нужна была кровь, для того, чтобы выжить.
— Что случилось, Джейн?
— Ну, видишь ли… мой отец очень верил в овсянку.
— Овсянку? — она не ответила, и он сказал: — Расскажи мне.
Джейн скрестила руки на груди и уставилась на свои ноги. Затем ее глаза встретились с его взглядом.
— Чтобы все было предельно ясно: причина, почему я тебе все это рассказываю, лишь в том, что ты расскажешь мне, что произошло с тобой. Услуга за услугу. Это как поделиться шрамами. Это как в летнем лагере, когда ты падаешь с двухъярусной кровати. Или, например, когда ты режешься о край алюминиевой банки, или ударяешься башкой, — она нахмурилась. — Окей… может быть это дурацкие аналогии, учитывая то, как ты исцеляешься, но это работает со мной.
Ви улыбнулся.
— Я понял.
— Я имею в виду, так будет честно. Я выдаю информацию — ты тоже. Договорились?
— Черт… — Но ему на самом деле надо было знать о ней все. — Думаю, что да.
— Окей. Так вот, мой отец и овсянка. Он…
— Джейн?
— Что?
— Ты мне нравишься. Очень. Хочу, чтобы ты об этом знала.
Она пару раз моргнула. Затем опять откашлялась. Боже, ей так идет румянец.
— Ты говорила об овсянке.
