Черт… Он до безумия любил ее.
— Из тебя вышел бы хороший Воин, знаешь об этом?
— Я и есть Воин. Смерть — мой враг.
— Да, так и есть.
Господи, то, что он связан с ней, имело столько смысла. Она была борцом — так же как он.
— Твой скальпель и есть твой кинжал.
— Да.
Они так и сидели, держась за руки, не отводя друг от друга глаз. Пока она без предупреждения не провела пальцем по его нижней губе.
Он с шипением вдохнул, и она прошептала:
— Знаешь, мне не обязательно спать во время этого.
Глава 23
Когда Джон пришел в сознание, его терзала лихорадка: кожа горела огнем, кровь походила на поток лавы, а костный мозг был печью, что все это разогревала.
Отчаявшись остыть, он перевернулся, чтобы снять с себя одежду, вот только на нем не было ни рубашки, ни штанов. Обнаженный, он корчился в муках.
— Возьмите мое запястье.
Женский голос доносился откуда-то сверху и слева, и он наклонил голову в сторону звука, капли пота, как слезы, катились по его лицу. Или, может быть, он плакал?
«Больно», сказал он, беззвучно шевеля губами.
— Ваша милость, возьмите мое запястье. Результат определен.
Что-то прижалось к его губам и оросило их вином, насыщенным вином. Инстинкты ожили, как зверь. Агония была голодом, по сути, и он нуждался в том, что ему предлагали. Он схватил то, что, в конечном итоге, оказалось рукой, широко открыл рот и начал пить глубокими глотками.
Господи… это был вкус мира и жизни, пьянящий, мощный и привязывающий. Окружающее начало вращаться, как балерина в пуантах, подобно ярмарочной карусели в нескончаемом водовороте.
В разгаре (эпицентре) этого вращения он с отчаянием глотал, зная без слов, — то, что льется сейчас в его горло, было единственным противоядием от смерти.
Кормление длилось сутками, целыми неделями. Или всего лишь мгновение? Интересно, наступит ли этому конец? Он не удивится, если проведет остаток своей жизни у этого запястья.
Он ослабил свой сосущий захват и открыл глаза.
Лейла, светловолосая Избранная, сидела рядом с ним на кровати, ее белое одеяние сверкало, как солнечный свет, лаская его взгляд.
В углу стояли Роф и Бэт, они держали друг друга в объятьях и выглядели встревоженными.
Изменение. Его изменение.
Он поднял руки и показал знаками, размахивая, как пьяный: «Это закончилось?»
Роф покачал головой.
— Пока нет. Оно на подходе.
«На подходе?»
— Дыши глубже, — сказал король. — Тебе это понадобится. И слушай, мы здесь, хорошо? Мы тебя не оставим.
Черт, ведь точно. Превращение состояло их двух этапов, не так ли.
