Глава 24
Когда Джон проснулся, первая мысль, пронесшаяся в его голове, была о том, как сильно ему хочется наспех сделанного пломбира, посыпанного кусочками бекона. Отвратное сочетание.
Хотя, черт… шоколад и бекон сейчас были просто пределом мечтаний."
"Он открыл глаза и с облегчением посмотрел на знакомый потолок комнаты, в которой всегда спал, но он пришел в замешательство оттого, что произошло. Это было что-то травмирующее. Что-то важное. Но что?
Он поднял руку с намерением протереть глаза… и перестал дышать.
Та штука, что была прикреплена к его руке, была огромной. Ладонь великана.
Он поднял голову и посмотрел вниз, на свое или… чье-то тело. Его голову что, пересадили? Потому что, черт побери, его чайник раньше не был прикреплен к чему-то подобному.
Превращение.
— Как ты себя чувствуешь, Джон?
Он взглянул туда, откуда послышался голос Рофа. Король и Бэт стояли у кровати и выглядели крайне измученными.
Ему пришлось сосредоточиться, чтобы показать руками: «Я прошел через это?»
— Да.
Да, сынок. Ты сделал это.
Роф откашлялся, и Бет погладила его татуированное плечо, как будто зная, что он борется с эмоциями.
— Поздравляю.
Джон быстро заморгал, почувствовал, как сжалась грудь. «Я все еще… я?»
— Да. И всегда будешь.
— Мне следует уйти? — спросил женский голос.
Джон повернул голову. В темном углу стояла Лейла, ее идеально красивое лицо и идеально красивое тело окутала тень.
Мгновенный. Стояк.
Как будто кто-то ввел инъекцию жидкой стали в его член.
Он пошарил вдоль тела руками, чтобы убедиться, что был прикрыт, и поблагодарил Бога, обнаружив на себе одеяло. Он откинулся на подушку, Роф начал что-то говорить, но единственное, на чем сейчас сосредоточились мысли Джона, это на том, что было у него между ног и… и на женщине, которая стояла на другом конце комнаты.
— Я с удовольствием останусь, — Лейла низко поклонилась.
Остаться — это хорошо, подумал Джон. Ее присутствие было…
Погодите, да ни черта хорошего. Он не собирался заниматься с ней сексом, ради всего святого.
Она шагнула вперед, попав под освещение лампы на ночном столике. Ее кожа была белой, как лунный свет, гладкой, как атлас. Она будет такой мягкой, очень мягкой… под его руками, под его ртом… под его телом. Внезапно в верхней челюсти Джона началось покалывание, а изо рта что-то выпирало. Быстро скользнув языком, он почувствовал острые кончики своих клыков.
Секс бушевал во всем его теле, пока он не отвел от нее взгляд.
