— Ты никогда не будешь лучше меня, мальчик. И ты никогда не будешь свободен от меня. Я буду править твоей жизнью.
Волна ненависти накрыла Ви, и он вскочил со своего места и атаковал отца в лоб, вытянув вперед светящуюся руку. Бладлеттер застыл, когда электрический взрыв прошел сквозь его массивное тело, они оба упали на землю, Вишес оказался сверху. Инстинктивно, Ви прижал яркую белую ладонь к толстому горлу своего отца и сжал ее."
"Лицо Бладлеттера стало темно-красного цвета, зрение Ви затуманилось и вместо реальности перед ним возникло видение.
Он видел смерть своего отца. Так ясно, как будто это происходило прямо на его глазах.
Слова вырывались изо рта помимо его желания:
— Ты встретишь свой конец в стене огня, объятый болью. Ты будешь гореть, пока от тебя не останется ничего, кроме дыма, который развеет ветер.
Лицо отца исказилось от ужаса.
Какой-то солдат оттащил Ви от отца, теперь он держал его за подмышки, ноги висели над заснеженной землей.
Бладлеттер встал с земли, его лицо покраснело, бисеринки пота блестели на верхней губе.
Он тяжело дышал, как загнанная лошадь, из его ноздрей вырывались струи белого пара.
Ви был абсолютно уверен, что его забьют до смерти.
— Принесите мне мой клинок, — прорычал его отец.
Вишес протер лицо руками. Чтобы избежать мыслей о том, что произошло дальше, он подумал, что никогда не сможет воспринимать нормально свой первый сексуальный опыт с солдатом. И даже триста лет спустя, он все еще чувствовал, что надругался над другим мужчиной, хотя это было в порядке вещей в его лагере.
Он посмотрел, как Джейн свернулась калачиком рядом с ним, и со всей уверенностью подумал, что именно сегодня ночью он окончательно потерял девственность. И хотя до этого его тело занималось сексом различными способами и с разными людьми — это всегда было чем-то вроде обмена силой — силой, которая вся перетекала к нему, власть, которую он впитывал для собственной успокоенной уверенности, что никто и никогда больше не опрокинет его на спину и не свяжет, лишая его возможности бороться, пока с ним вытворяют всякое дерьмо.
Сегодня все было иначе. С Джейн тоже был обмен: она что-то дала ему, и взамен он подарил ей часть себя.
Ви нахмурился. Часть, но не все.
Для этого им надо отправиться в другое его место. И… черт, они туда отправятся. И даже несмотря на пронзившую его холодную дрожь лишь от одной этой мысли, он поклялся, что, прежде чем она уйдет из его жизни, он даст ей то, что никогда и никому не давал.
