В полной тишине он прошел по блестящему мраморному полу, и забрался на стол одним слаженным движением. Вытянувшись в полный рост, он был абсолютно неотразим — с его мускулистым телом и грациозными, мужественными движениями. Он сделал глубокий вдох, его грудная клетка поднялась и опустилась.
Мелкая дрожь пробежала по его коже… или это блики свечей?
Он нервно сглотнул.
Нет, он дрожал от страха.
— Выбери для меня маску, — сказал он низким голосом.
— Ви… нет.
— Маску и кляп, — он повернул голову к ней. — Сделай это.
А потом надень на меня наручники. — Она не сдвинулась с места, и он кивнул ей на то, что висело на стене. — Пожалуйста.
— Зачем? — спросила она, наблюдая, как пот сбегал по его телу.
Он прикрыл глаза, а его губы едва шевелились.
— Ты подарила мне так много, не просто уик-энд из своей жизни. Я пытался понять, чем смогу тебе отплатить, ну знаешь, честный обмен и все такое, рассказ об овсянке за подробности о моих шрамах. Но единственное, что у меня есть, — я сам, и это… — он постучал костяшками по деревянной крышке стола.
— Я сейчас открыт, насколько это вообще возможно. Вот что я хочу подарить тебе.
— Я не хочу причинять тебе боль.
— Знаю, — он распахнул веки. — Но я хочу, чтобы ты взяла меня как никто и никогда. Поэтому выбери маску.
Когда он сглотнул, она увидела, как адамово яблоко перекатывалось по колонне его широкой шеи.
— Это не тот подарок, которого я хочу. И не то прощание.
Последовало длинное молчание. Потом он сказал:
— Помнишь, что я рассказывал об организованной свадьбе?
— Да.
— Это произойдет в ближайшие дни.
О, сейчас ей действительно не хотелось этого. Думать о том, что она была с чьим-то женихом…
— Я еще не видел этой женщины. Она не видела меня, — он внимательно посмотрел на Джейн. — И она станет первой из сорока.
— Сорока?
— Я должен зачать им детей.
— О, Боже.
— Вот в чем дело. С этого момента, секс для меня — лишь биологическая функция. И я никогда не смогу оттуда выбраться. Я хочу сделать это с тобой потому… Ну, я просто хочу.
Она взглянула на него. Цена такого поступка отражалась в его широко раскрытых, потрясенных глазах на его побледневшем лице и поту, бисером покрывавшим грудь. Сказать «Нет» — значит осквернить его мужество.
— Что… — Матерь Божья. — Что конкретно ты хочешь, чтобы я сделала?"
"Когда Ви закончил свои пояснения, он отвернулся и уставился в потолок. Свет от свечи играл на обширном черном своде, делая его похожим на бассейн, наполненный нефтью.
