Мантию застегнули до самого капюшона, и Кормия старалась не думать, когда и каким образом ее расстегнут снова. Она пыталась дышать медленно и глубоко. Свежий воздух поступал через входные отверстия на капюшоне, в области шеи, но этого было мало. Воздуха совсем не хватало.
Под этой одеждой все звуки казались приглушенными, и ее саму сложно будет услышать. С другой стороны, у нее не было какой-то определенной роли ни в церемонии представления, ни в предстоящем брачном обряде. Она была символом, а не женщиной, так что ее ответа не ждали, не принимали во внимание.
Традиции превыше всего.
— Идеальна, — прошептала одна из ее сестер.
— Великолепна.
— Достойна нас.
Кормия открыла рот, нашептывая себе:
— Я — это я, я — это я, я — это я…
Из глаз полились слезы, но она не могла стереть их, поэтому они стекали по ее щекам и шее, теряясь в мантии.
Ее паника без предупреждения исчезла, уступая место дикому зверю. Она резко обернулась, сковываемая тяжелым покровом, но движимая потребностью освободиться от этих оков.
Она метнулась в направлении, как она думала, двери, таща тяжесть за собой. Она смутно слышала возгласы удивления, отдававшиеся эхом в купальне, наряду со стуком падающих бутылок, чаш и кувшинов, бьющихся вдребезги.
Она забилась вокруг, пытаясь стянуть эту мантию, отчаянно желая облегчения.
Желая освободиться от своей судьбы.
Глава 33
В центре Колдвелла, в северо-восточной части клиники Св. Франциск, Мануэль Манелло повесил трубку телефона на столе, ничего на нем не набрав, не приняв поступившие звонки.
Он уперся взглядом в системный телефон NEC111. Штуковина была усеяна кнопками, прямо мечта любого помешанного на «Серкит-сити»112, со всеми наворотами.
Он хотел швырнуть устройство в другой конец комнаты."
"Хотел, но все же не стал. Он давно завязал со швырянием теннисных ракеток, пультов ТВ, скальпелей и книг, когда решил стать самым молодым в истории, главой хирургического отделения в Святом Франциске.
С тех пор его рука бросала только пустые банки и упаковки из торгового автомата — в мусорные корзины. И то, чтобы не потерять сноровку.
Утвердившись поглубже в своем черном кресле из кожи, он повернулся кругом и уставился в окно своего кабинета. Отличный был кабинет. Большой, чертовски модный, обшитый красным деревом, с ковром в восточном стиле. Называемый тронным залом, он служил обителью для главы отделения хирургии в течение пятидесяти лет.
