Кормия выпрямилась и кивнула.
Молчание затянулось длиною в шестиполосное шоссе.
Фьюри прокашлялся. Как неловко вышло.
Когда Кормия посмотрела на эту женщину, она уже знала всю историю, не услышав ни слова. Так вот почему Праймэйл ни с кем не встречался. Вот та женщина, которую он действительно хотел: эта нужда светилась в его взгляде, в его голосе, углубляющем интонации при обращении к ней, в его теле, которое выбрасывало заряды тепла, когда она была рядом.
И она была беременна. Кормия перевела взгляд на Праймэйла.
Беременна, но не его ребенком. Выражение его лица, когда он смотрел на нее через всю комнату, было тоскливым, а не собственническим.
Ах, да. Так вот почему он вмешался, когда поменялись обстоятельства с сыном Бладлеттера. Праймэйл хотел отдалить себя от этой женщины, потому что желал ее, но не мог получить.
Он перенес свой вес с ноги на ногу, уставившись через всю комнату. Затем слегка улыбнулся.
— Сколько минут у тебя осталось?
Женщина… Бэлла… улыбнулась ему в ответ.
— Одиннадцать.
— Чертовски долгое путешествие по коридору со статуями. Возможно, тебе следует выйти прямо сейчас.
— Не думаю, что это займет много времени.
Они смотрели друг на друга. В ее глазах светились привязанность и печаль. А румянец на его щеках говорил о том, что он находил ее прекрасной.
Кормия потянула край ткани ближе к подбородку, укрывая шею.
— Что если я провожу тебя обратно в твою комнату? — сказал Фьюри, подойдя и протянув ей руку. — В любом случае, мне надо повидать Зи.
Женщина закатила глаза.
— Ты просто пользуешься моментом, чтобы уложить меня в постель.
Кормия вздрогнула, когда Праймэйл засмеялся и пробормотал:
— Да, примерно так и есть. И как, сработало?
Женщина усмехнулась и взяла его под руку. Чуть хриплым голосом она сказала:
— Очень хорошо работает. Как обычно с тобой… работает очень хорошо. Я так рада, что ты здесь… неважно как надолго.
Румянец на его щеках стал немного ярче. Затем он взглянул на Кормию.
— Я провожу ее, а потом буду в своей комнате, если вдруг понадоблюсь, хорошо?
Кормия кивнула и проводила их взглядом.
Оставшись одна, она опять опустилась на кровать."
"Дева Славная в Забвении… Она чувствовала себя крошечной. Такой крошечной, на этом большом матрасе. Крошечной — в этой огромной комнате. Крошечной — в окружении всех этих цветов и текстур.
Но именно этого она хотела, не так ли? Во время смотрин, она думала о том, что именно здесь хотела бы оказаться.
