От дружбы до любви

Сеня дёргается, куснув за губы, но он лишь улыбается и позволяет ухватиться рукой за его, которая аккуратными массирующими движениями скользит возле пульсирующего местечка, не входя.

— Пожалуйста, — умаливает, смотря на него и дыша в приоткрытые губы.

А он понимает, почему оттягивает момент. Ему нравится наблюдать за тем, как малышка извивается, показывает свою маленькую тёмную сторону обжигающего желания. Готов поклясться, что внутри всё медленно сгорает от предвкушения, когда они соединятся. Готов, потому что сам ощущает подобное.

Сдерживается из последних сил, чтобы продлить мучительно-томительную ласку перед тем, как сможет отбросить медленность за спину и позволить себе вбиваться во влажное и податливое тело быстрыми и резкими толчками.

Она двигает бёдрами так, что фаланга среднего пальца проскальзывает внутрь. Громко стонет, прикрывая глаза и прикасаясь к его губам.

Кирилл чересчур медленно вводит палец почти до костяшки, наблюдая за тем, как тяжело и рвано дышит его девочка. Запрокидывает голову и приоткрывает ротик, когда чувствует, как палец надавливает на внутреннюю стеночку, принося удовольствие.

Сердце выпрыгивает из груди, низ живота готов разорваться от тяжести, пока возбуждение продолжает нарастать с невероятной силой. Сеня убирает руку со стекла, желая дотронуться до него, но тут же распахивает глаза, потому что палец выходит из неё, покидая тело.

— Верни руку, — рычит Кирилл.

— Что… — не понимает, но послушно возвращает ладонь на стекло, поворачиваясь к Дубровскому и облизываясь.

 — Я хотела…

— Тш-ш, — просит заткнуться её лёгким чмоком в губы.

Панова гортанно стонет, когда вместо одного пальца входят два, сразу же надавливая на точку, от стимуляции которой скоро вот-вот кончит. Кирилл медленно выходит и грубо вталкивает пальцы, отчего Сеня задыхается, хватая ртом воздух. Напряжена настолько, что хочет избавиться от сгустка нервов, устойчиво державшегося за нитки внизу живота.

Он медленно и можно сказать лениво трахает её пальцами, выцеловывая шею и упиваясь довольными тихими стонами, срывающимися с пухлых приоткрытых губ.

Давится собственной слюной, когда подносит вторую руку к чужому рту, и Сеня пользуется этим, высовывая язык и обводя им вокруг большого пальца. Всасывает в рот, втягивая щёки и с наслаждением прикрывая глаза, словно вместо пальца представляет член.

— Блять, — ругается Дубровский, наблюдая за тем, как она посасывает палец, насаживаясь до костяшки, и ведёт внутри языком, облизывая со всех сторон.