От дружбы до любви

Кирилл бубнит себе под нос, что это невыносимая пытка, резче входя в неё пальцами и заставляя девочку сомкнуть зубы. Он недовольно шипит, но усмехается, тут же выскальзывая из влажной приятности, вызывая недовольный возглас.

Руки хватают её за бедро, резко разворачивая к себе и заставляя прижаться горячей кожей к холодным запотевшим до минимальной видимости стеклянным дверям. Панова приоткрывает глаза, наблюдая, как Кирилл присасывается губами к левой груди, а правую зажимает в ладони. Она впивается ногтями в его плечи, постанывая и прикусывая собственные губы.

Нетерпеливо трёт друг о друга бёдра, пока он спускается быстрыми поцелуями по рёбрам и животу. Дубровский не церемонится, пока грубо впивается пальцами в нежную кожу бедра, приподнимая ногу и запрокидывая к себе на плечо. Оставляет пару поцелуев на ноге, ощущая, как в волосы впиваются дрожащие руки Сени. Он облизывается, наблюдая за розовыми, влажными и упоённо вкусными складочками. Смотрит на них несколько секунд, заходясь в удивительной жажде прикоснуться прямо сейчас.

Прямо. Сейчас. Блять.

— Да, — Панова громко стонет, вжимаясь затылком в стекло, когда Кирилл обводит языком клитор, надавливая и поддразнивая. — Ещё, ещё. Пожалуйста.

Он вознаграждает её широкими мазками языком по всей промежности, подставляя пальцы к дырочке, надавливая, но не входя. Любит дразнить, вызывать недовольное рычание и шипение, сопровождающиеся гневными ругательствами, которые больше походят на мольбу.

Дубровский и сам не понял, почему для него стало важным начинать с прелюдии, где задействован язык.

Он раньше не особо любил это делать, но с ней всё было по-другому. Чувствует потребность в том, чтобы целовать не только верхние, но и нижние губы. Когда этого не делал, думал о том, что обделил сладкое местечко вниманием.

Вгоняет пальцы до упора, посасывая половые губы поочерёдности. Сеня что-то неразборчиво шепчет, притягивая ближе. Кирилл зарывается носом в идеальную промежность, не переставая дразнить языком и пальцами.

Когда малышка мажет рукой по ушам, довольно улыбается, обдавая горячим дыханием складочки, потому что знает, что она больше не в силах сдерживаться.

Резко останавливается, войдя пальцами и надавливая на переднюю стеночку внутри, язык кружит вокруг клитора, и это случается. Панова выгибается вперёд, обхватывая ладонью грудь, и протяжно стонет, начиная сокращаться вокруг пальцев и беспрестанно шептать: «Боже, боже, боже».