От дружбы до любви

Кирилл касается пальцами промежности, шумно выдыхая в её рот, наслаждаясь тем, какая девочка мокрая. Кружит вокруг клитора, слегка надавливая и кайфуя оттого, как Панова выгибается, подставляя грудь.

Присасывается к твёрдому соску, продолжая разносить влагу по всей промежности, хотя в этом и нет необходимости — смазки предостаточно, чтобы войти в тугое, узкое до болезненных чёрных точек перед глазами тело. Давит пальцем на дырочку, пока Сеня окончательно выгибается, упираясь головой в подушку. Её рука соскальзывает с его плеча, сжимая одеяло до побелевших костяшек.

Давит ещё раз, слегка кружа и начиная медленно ненавидеть себя, потому что не вправе забирать то, что принадлежит ей и её будущему парню. Сеня явно хотела бы отдаться тому, кого любит, кто ей нравится, кого она сочтёт идеальной партией, но не ему — холодному и жёстокому лучшему другу, который больше как брат, чем мужчина.

Удушающая мысль заставляет сердце волнительно удариться пару раз, болезненно скручивает желудок, когда смотрит на её влажные и блестящие от слюны губы.

Заглядывает в карие глаза, пытаясь найти там ответ, который бы явно не свидетельствовал немым согласием.

Когда шёпот разрезает учащённое дыхание в комнате, он почти готов застонать и зарычать от досады.

— Пожалуйста, — лепечет в его губы, обхватывая лицо руками. — Кирилл, прошу тебя.

Он срывается, теряя последние остатки самообладания. Скользит в тугую дырочку одним пальцем, выдыхая рычанием. Панова стонет громче, стаскивая ногу с его бедра, чтобы поставить ещё шире.

Нетерпеливо кружит и дёргает бёдрами, призывая к движению.

Её томный шёпот давит на виски, образовывая больную пульсацию.

Этот сдвиг в их отношениях выйдет боком, обозначив другие границы, которые установит сам Дубровский, заставив безвольно, словно марионетку, подчиниться себе. И он знает, что Сеня будет следовать за ним, чтобы получить ещё.

Медленно, словно раздражая всё внутри, давит на стеночку, пока девочка шумно дышит и тяжело выдыхает, сдерживаясь. Ведёт носом по её шее, начиная раскачивать движения, вторгаясь быстрее и резче.

Мажет языком, оставляя горький вкус собственного геля для душа. С этой ёбаной мятой, от которой она задыхается, упираясь носом в его подушку, пока спит.

Ей хочется большего. Почувствовать резанную боль внизу живота, которая будет отбиваться о внутренности неким фантомом, потому что быть настолько сильно возбуждённой и желанной в крепких руках — это грех, неописанное прекрасное чувство, чтобы забыться и хотеть всего.