От дружбы до любви

Ненавидит себя за такие мысли, потому что кто-то в белом одеянии мягко подсказывает, что это подруга! Та, которой ты сопли под носом вытирал, а сейчас хочешь сделать грязь?

Похер. Все монологи и психологические давления останутся на потом, потому что её глаза горят грёбаным огнём, сверкая в темноте, а губы продолжают тянуться в улыбке.

— Я хочу, — шёпотом произносит.

Хочет. Блять, блять, блять.

Этот грёбаный шёпот действует наркотиком. Противным и мерзким чувством расползается по телу, принося осознание, что ради такой мольбы, звучащей в глазах и тоне, он готов наплевать на то, что она совсем не умеет, только что испытала возможно первый оргазм от ласк мужчины.

И, господи, хочет увидеть его член?

Это пиздец как не по-дружески.

Она ещё недавно не умела целоваться, а сейчас так резво, упрямо и твёрдо стоит на своём.

— Только руками, — твёрдо произносит Кирилл.

Она послушно кивает, таинственно моргнув и смущённо улыбнувшись.

С тяжёлым выдохом и всеми известными проклятьями, позволяет девочке стянуть трусы, от чего член сильнее наливается кровью, отдаваясь внизу живота болезненными спазмами.

Уверен, что не выдержит долго, потому что это выше. Выше собственного воздержания и терпения, которым он обладал на протяжении всех таких интимно-страстных встреч с Пановой.

Сеня смотрит на член каким-то слишком волнительным взглядом, но не боится. Никогда не видела мужских достоинств, но он поражает её. Красивый, горячий, нежный ствол с обрамлённой головкой, из которой немного выделяется смазка. Кажется, что в теле Кирилла всё идеально, пусть и обхват ладони не позволяет полностью захватить член, но она радуется своему смелому прорыву.

Уверенно сжимает. Раз, второй.

Хочет. Безумно хочет. До зудящего между ног чувства.

До собственных нетерпеливых выдохов и вдохов.

Ощутить, как его солоноватая смазка растекается по её языку, всасываясь в рецепторы.

Когда тёплые и нежные ладошки касаются члена, а зубы начинают жевать нижнюю губу, скрывая улыбку, Кирилл прикрывает глаза. Сеня же наоборот, довольно таращится на толстый, твёрдый и длинный член.

Коварно облизываясь и коротко глядя на Дубровского, который тяжело и размеренно дышит.

Она водит рукой не спеша, пока второй опирается на его бедро. Склоняет голову, слегка хмурясь и не понимая, как от сухого вождения руки может быть приятно. Вот если бы было влажно… Скользило бы лучше и увереннее. Мысль приходит сама собой, поэтому резво наклоняется вперёд, встречая запоздалое сопротивление и гневный шёпот.