От дворца до острога

Шпицрутены считались просто мучительной казнью, и действительно, если получивший несколько тысяч палок и не умирал, то нередко тяжело заболевал либо «палочки» начинали сказываться в старости. Правда, шесть солдат лейб-гвардии Гренадерского и Московского полков, участвовавших в выступлении декабристов, получившие (за осквернение знамени и убийство полкового командира) от 6 до 8 тыс. ударов, благополучно отбыли свой срок в Сибири, женились там, обзавелись хозяйством и после воцарения Александра II были прощены и смогли вернуться домой: видно, не так страшен черт, как его малюют.

Шпицрутены считались позорящим наказанием: после них солдат заново приносил присягу, наказанных гренадеров переводили в пехотные полки, а солдат пехотных полков, когда-либо наказанных шпицрутенами, не переводили в гренадеры – отборный и почетный род войск. Поэтому в кавалерии, как благородном роде войск, палки заменялись и более «благородными» фухтелями – ударами обнаженными клинками плашмя. На кораблях, где не было возможности прогнать «сквозь строй», били линьками, короткими кусками веревки с узлом на конце: матроса ставили на баке корабля между двух боцманов, поддерживавших его, и били по обнаженной спине, а в более серьезных случаях привязывали лежа к деревянной решетке, прикрывающей люк.

Во второй половине XIX в. положение стало меняться: начали сокращаться сроки службы, отменены были телесные наказания, сохранившиеся только по приговорам судов для штрафованных солдат, да и то в виде розог, и даже формально был запрещен мордобой.

Форменная одежда и снаряжение все более упрощались и приспосабливались к практическим нуждам армии, солдат не так изнуряли фрунтовым учением, ввели гимнастику, практическое обучение стрельбе и даже грамоте, так что, отбыв действительную, в запас солдат выходил и не потеряв здоровья, и грамотным. Тем не менее и в это время, писал генерал Епанчин, «сколько было офицеров, даже генералов, даже участников войн, которые все же считали, что главное в военном деле, в военной подготовке – церемониальный марш и муштра».

Сложной и неудобной, особенно в первой половине XIX в., была и форменная одежда с множеством пряжек, блях и ремешков. Она была столь тесной, что тучные офицеры должны были под мундир надевать корсет, и когда император Николай I, строго соблюдавший форму, стал к старости полнеть, он также шнуровался. Между тем при нем рядом приказов запрещены были «перетяжки», излюбленные в предыдущее царствование.