«совет университета сделал постановление, в силу которого студенты должны были слушать не менее восьми профессоров. Это нас, студентов, сильно раздражило, даже взбесило, и многие не захотели подчиниться такому распоряжению… Мы доказывали ректору невозможность с пользою, то есть с надлежащими приготовлениями, слушать восемь курсов…», – вспоминал А. И. Кошелев (95; 48); сюда входила и небольшая группа обязательных для каждого факультета дисциплин, прочие же можно было избирать по своему выбору, хотя бы и на других факультетах.
Так что на лекции к знаменитому историку или цивилисту ходили нередко медики, а на медицинский факультет бегали юристы. Д. А. Засосов и В. И. Пызин писали о Петербургском университете начала ХХ в.: «Некоторые вели предмет очень скучно, и народу к ним ходило мало. Другие читали так, что на их лекции валом валили даже с других факультетов. Привлекали лекции Ковалевского, Туган-Барановского, Ивановского и некоторых других, интересно ставящих изучавшиеся проблемы, связывая их с современностью.
Молодежь всегда провожала их аплодисментами». С. Ю. Витте, учившийся в Новороссийском университете (в Одессе), вспоминал: «Так, например, я, будучи студентом математики, очень интересовался предметами юридического факультета. И если на каком-нибудь факультете появлялся талантливый профессор, то его лекции приходили слушать студенты других факультетов». Эта университетская традиция перешла и в другие гражданские высшие учебные заведения. Уже в бытность Витте министром финансов в Петербургском политехническом институте «профессором богословия был Петров… Мне сказали, что когда Петров читает свою лекцию, то никто больше не читает, потому что все студенты, бросив другие лекции, идут слушать Петрова» (39; I, 86, 88).
Хотя существовали экзаменационные сессии, но студент мог сдавать экзамены и в удобный для него срок, договорившись с профессором, и даже у него на дому, что превращало экзамен в приятную беседу коллег за стаканом чая. Но обыкновенно «Экзамены происходили в тех же аудиториях, – воспоминал бывший студент Петербургского университета.
– По каждому предмету продавалась подробная программа за десять копеек. Как именно изучал студент этот предмет, никого не интересовало, требовалось одно – знания в объеме программы. Студент подходил к экзаменатору, выкладывал свой матрикул – одновременно и зачетную книжку, и пропуск в университет. Профессор предлагал взять билет. Отвечать полагалось сидя.
