От Гудзона до Ла-Платы

Старший офицер "Песца", метис из "тонтон-макутов" лейтенант Рикардо Гутиерес, обратил на это внимание Леонида.

— Ваше превосходительство, их там очень много. Очевидно, кого-то подобрали с тех кораблей, что поджег "Крокодил".

— Да, скорее всего. Думаю на фрегате, что мы утопили первым, было то же самое.

— Разрешите открыть огонь из пулеметов? Как раз для них подходящая цель. Ни один не уйдет.

— Не нужно. Спасутся — их счастье. А не спасутся — значит судьба у них такая. Когда фрегат утонет, подойдем и выловим с десяток пленных.

Такую ораву, что там сейчас находится, нам все равно девать некуда. А потом займемся уцелевшими английскими корытами. Их там, вроде бы, всего три осталось?

— Похоже, скоро останется только два…

— Сэр, но мы тщательно вели наблюдение!!! Абсолютно никого рядом не было!!!

— А что же это тогда по Вашему, кэптен Слэйд?! Откуда эта напасть? С неба свалилась? "Сент Майкл" и "Кембридж" сами по себе загорелись? А теперь кто следующий? "Резолюшн"? Дьявольщина, накаркал!!!

Все с ужасом наблюдали, как над "Резолюшном", уже обогнувшим горящих "Сент Майкл" и "Кембридж", взвилось в небо такое же белое пламя.

Это оказалось последней каплей и Холмс принял решение.

— Передать сигнал по эскадре. Уходим к Ямайке после того, как подберем всех, кого сможем с погибших кораблей.

— Но ведь мы можем дать бой, сэр!

— Кому, кэптен Слэйд? Вы видите противника? Я не вижу. Зато он нас, похоже, видит прекрасно. И я уверен, что это проделки тринидадцев. Ни испанцы, ни голландцы, ни французы на такое не способны.

Этот сеньор Кортес, будь он трижды проклят, очень красиво обвел вас всех вокруг пальца…

Когда загорелся линейный корабль "Йорк", идущий четвертым в ордере кордебаталии, Холмс понял, что не ошибся в своих предположениях. Противник стремится уничтожить в первую очередь линейные корабли, не обращая внимания на фрегаты. Возможно, до фрегатов очередь и не дойдет? Очень бы не хотелось. Потому, что каким образом воевать с таким странным противником, все время остающимся невидимым, адмирал не понимал совершенно.

Самые глазастые матросы вглядывались в темноту ночи, но так и не смогли никого обнаружить.

Но вскоре все успокоилось. Четыре горевших корабля остались позади, и противник больше никак себя не проявлял, что было странным и не согласовывалось с его предыдущими действиями. Если он совершенно безнаказанно поджег четыре линейных корабля, то почему не тронул оставшиеся два? А потом и фрегаты? Ведь ничто этому не мешало.