От Лукова с любовью

Я в точности помнила этот инцидент.

Иван фыркнул и на этот раз сам развернулся ко мне всем телом.

– Это не было мошенничеством. Наша базовая оценка была значительно выше вашей, и она выполнила все подкрутки.

Я это знала, но я бы провалилась сквозь землю, если бы согласилась с тем, что его программа включала в себя значительно более сложные элементы, оцениваемые более высоким баллом, чем у меня и моего бывшего партнера. Кроме того… мы выступили не идеально. Почти идеально, но не совсем. Вероятно, я помнила каждую ошибку в каждой когда-либо исполненной мной программе.

Иногда по ночам случалось, что я мысленно прокатывала все снова, даже те давнишние программы, которые я исполняла в подростковом возрасте. Если бы я не была такой самоуверенной или если бы я каталась чуть лучше… Как тогда сложилась бы моя жизнь, если бы я оправдала возлагавшиеся на меня надежды и не провалила почти все, что можно?

– Хорошо, это не было мошенничеством, – согласилась я, потому что, продолжая настаивать, выглядела бы еще большей идиоткой.

Каким-то чудом я удержалась от улыбки. – Кто-то из твоих близких просто заплатил судьям. Как бы ты это ни называл, мне все равно.

Иван моргнул, и я моргнула в ответ.

Он упер кончик языка в щеку, а его лицо было спокойным, когда он сказал:

– Я выиграл честно и справедливо.

– В тот вечер я заняла третье место, я отлично приземлялась после каждой подкрутки.

Он снова моргнул:

– Ты все время отлично приземлялась, но у тебя была ужасная хореография, и на предыдущем этапе ты оттянула серию прыжков после того, что, судя по всему, должно было быть тройным сальховым.

Кроме того, ты каталась как робот, а твой партнер все время выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

Он был прав, но…

Иван так беззаботно пожал плечами, что мне захотелось ударить его слева.

– Музыка у тебя была тоже отстойной.

Мне не оставалось ничего другого, как глубоко вздохнуть.

– Извини. Кем ты себя считаешь? Музыкальным гением? – огрызнулась я.

Он дернул плечом:

– Мой музыкальный слух тоньше, чем ты думаешь.

Не злись. Это врожденное, либо он у тебя есть, либо нет.

Я бы открыла рот от удивления, но мне хотелось, чтобы он заметил мою реакцию.

Потом он продолжил:

– Ты свихнулась, если думаешь, что я позволю тебе выбрать музыку для какой-нибудь нашей программы.

Теперь мне пришлось, сидя на скамейке, развернуться к Ивану всем телом и одарить взглядом, говорящим «что за фигню ты несешь». Когда я наклонилась к нему, мое колено оказалось практически поверх его бедра.