От Лукова с любовью

Пора поскорее покончить с этим, сказала я про себя и, возможно, впервые затаив дыхание, повернулась лицом к Ивану. В то мгновение, когда наши взгляды встретились, я вскинула брови, моля Бога о том, чтобы внезапно не покраснеть в первый раз в жизни, потому что это было бы поистине унизительно.

– Черт, – услышала я, как Иван пробормотал себе под нос, когда я посмотрела ему в лицо… и не увидела ничего, кроме того, что он зажмурился.

– Что? – отрывисто спросила я.

– Ничего, – тут же грубо ответил он.

– Что? – настаивала я, стараясь понять, почему его кожа побелела еще больше и почему он не смотрит на меня.

– Ничего, – ответил он так, как он умел, – как заноза в заднице. Покачав головой, он сглотнул. – Давай завяжем с этим.

– Завяжем? – спросила я, отнюдь не чувствуя себя оскорбленной. Возможно, он сам сожалел теперь о сказанном. Вот скотина. – Ты сам этого хотел, – напомнила я ему.

– Ну, мне начинает казаться, что это была дурацкая идея, поэтому давай так и сделаем, – пробормотал он, по-прежнему не открывая глаз.

– Ханжа, – прошептала я, не понимая, почему он не смотрит мне в лицо, на худой конец. От этого мне стало казаться, что со мной что-то не так.

Поэтому я посмотрела на него. Потому что он был сам не свой.

И внезапно пожалела о том, что сделала это.

Потому что тело Ивана…

Твою мать.

Может быть, из-за того, что я была спортсменкой – независимо от того, что по дурости думают об этом другие, – я могла оценить разнообразные достоинства, свойственные спортсменам-мужчинам. Я никогда не была большой поклонницей мужчин, работающих в модельном бизнесе, с их идеально вылепленными тонкими мышцами, каждая из которых требовала постоянных индивидуальных тренировок.

Но тело Ивана было на самом деле создано большим мастером. Головки мышц на его плечах были резко очерчены, тонкие, упругие мышцы предплечий и бицепсов были сильными. Еще у него были плотные грудные мышцы и плоский живот с восемью квадратиками на нем.

Не было нужды смотреть на его зад, чтобы понять, что он был высоким и упругим.

Я была бы последней лгуньей, если бы сказала, что не посмотрела на его пенис, но он, так же как и я, решил кое-что прикрыть. Это кое-что было спрятано под тем, что напоминало носок телесного цвета, прикрывавший его хозяйство, оставляя на виду только подстриженные волоски в паху.