От Лукова с любовью

– Совсем чуть-чуть, Ваня, совсем чуть-чуть, – сказал он, задыхаясь от смеха. – Я разрушила ее.

Я называла его Ваней? Фу. Отбросив эту мысль в сторону, я сосредоточилась на самом главном.

– Итак, ты позволил мне остаться в твоей кровати? Без майки? Значит, ты смог сохранить мою печень?

Рука, обнимавшая меня, напряглась.

– Ты настаивала.

– Без бюстгальтера.

– Ты в таком виде пришла ко мне. Что мне было делать? Заставить тебя одеться? Ты знаешь, какая ты упрямая даже тогда, когда трезвая.

– Ты мог бы одеться.

– Я уютно лежал в своей постели и спал. Это ты пришла.

Наклонив голову, я попыталась посмотреть на него через плечо, но потом вспомнила, что я, вероятно, не почистила зубы.

– Ты тоже в трусах?

– Нет.

– Ты не мог надеть трусы?

– И выползти из-под теплого одеяла?

– Ты мог бы надеть на меня майку.

– И дотронуться до тебя без твоего разрешения?

Я затаила дыхание. Потом я закатила глаза в то время, как бледная рука слегка шевельнулась на моем животе.

– Ты – идиот, твои руки прямо сейчас лежат на мне.

Раздался неспешный, ужасающий смех, в котором не было ни капли раскаяния, и в этом был весь Иван.

– Или надеть майку на себя.

Он помолчал. Потом сказал:

– Нет.

Я была готова убить его.

– Значит, ты просто подумал, что это нормально, что мы оба останемся здесь?

Я скорее почувствовала, чем увидела, что он пожимает плечами.

– Почему ты не ушел с кровати?

Он запыхтел.

– Зачем? Это моя кровать. – Он тихо засмеялся мне в затылок. – И разве я не видел тебя голой…

Я застонала.

– И моя обязанность сделать так, чтобы тебе было хорошо.

Был только один способ посмотреть на него – наклонить голову набок и скосить глаза.

– Не тогда, когда на мне нет майки.

– Но я уже делал это, помнишь?

Был ли он прав? Разумеется, да. Волновало ли меня это? Разумеется, нет.

– Проклятый извращенец, ты пускаешь в свою кровать всех своих пьяных и обнаженных партнерш?

Он перестал дышать и некоторое время смеялся у меня за спиной, но его тело быстро расслабилось, и он сказал:

– Нет.

– Нет. – Что прозвучало скорее как «черта с два», но у меня так раскалывалась голова, что я была не в состоянии это выговорить.

Минуту мы оба молчали, а потом Иван решил задать вопрос, которого я не ожидала.