От винта! [Сборник]

Вы не могли бы нам помочь, так как тема занятий: «Уничтожение разведчика противника»? Товарищи! Вы все в курсе, что и у нас, и у противника, в качестве разведчиков летают не совсем простые лётчики, и не на самых простых машинах. Поэтому я и хочу провести учения: Перехват и уничтожение разведчика противника в составе звена. На перехват пойдут… – и называет четыре фамилии вчерашних моих «оппонентов».

– Товарищ майор, все четверо – ведущие пар, они не слётаны. Побьются.

– Мне кажется, что они сами хотят это сделать.

Пусть попробуют! – и он широко улыбнулся. – Только, Константин Васильевич! Ваш «Кобрёнок» ходит на 11 тысячах, а у них самолёты выше четырёх с половиной подняться не могут. Вы не могли бы сыграть в поддавки с четырьмя «Героями», пройдя на этой высоте в квадрате р-2?

– Хорошо. Начальная высота 4000, скорость 520 километров. Так устроит?

– Да, конечно.

– Теперь о выбытии из боя! Если я фиксирую и уверен, что поразил «противника», я называю его номер, и он идёт на посадку, так как постоянно крутиться против четырех противников достаточно тяжело, но если кто-то из перехватчиков сможет сделать то же самое, то он говорит, что я сбит.

Фотокинопулемёты на всех машинах должны быть. Идёт?

– Без вопросов! Товарищи, вам условия понятны? – Они помотали головой.

Я взлетел первым, затем взлетела эта четвёрка. Я, четко по заданию, шёл на высоте 4000 метров. Заданным курсом. При попытке сблизиться со мной уклонился и обстрелял ведущего первой пары. Саша последнее время довольно часто брал «Кобрёнка» на охоту над морем и пользовался моим, очень хорошо пристрелянным, прицелом.

Поэтому, когда я сказал, что обстрелял ведущего, и он сбит, сказал по рации:

– Жердь, ты убит, на посадку!

Тот попытался побурчать и не поверить, но командир был непреклонен:

– Седьмой, вам посадка. Не мешайте остальным!

Я удерживал юнцов на максимальной дистанции и ловил их на выравнивании и зависании. Ещё двое четко зафиксированы в ФКП. И пошли на посадку. Остался герой-любовник.

Он полез на вертикаль, идиот. У меня «кобра» легче и двигатель мощнее. Он полз наверх, а я сдерживал «Кобрёнка». Наконец, он совсем потерял скорость и свалился в штопор, а «кобра» из него очень плохо выходит. А у меня было почти треть оборотов в запасе. Я прибавил и ушёл на разворот. Вдруг слышу:

– 26-й, прыгай! – «Ох, блин, в плоский штопор свалился!» Я был уже и не рад, что затеял посмеяться над дураком. Смотрю – выпрыгнул, раскрылся, снижается.