– Нет…
– А кто заходил? Постарайся припомнить, это очень важно.
– Ну… двери были взломаны. Значит, там кто-то побывал до нас. Сначала зашли солдаты, никого не нашли… Сказали, что горят лестницы и наверх не подняться.
– В доме точно не было чужих?
– Вроде не было, но я сам не смотрел. Потом эр… Монсеньор залез на балкон и в окно. Мы стояли, ждали… Монсеньор вернулся, у него была клетка с вороном.
– А еще что-нибудь было?
– Еще? – Ричард нахмурился. – Вроде нет. Нет, не было.
– Он был в мундире?
Дик покачал головой:
– В рубашке… Он даже сапоги снял, чтоб легче лезть было.
– Дикон, ты можешь поклясться, что он ничего НЕ вынес из дома, кроме клетки?
– Большого не выносил. – Дик задумался, вспоминая то проклятое утро. – Но… У него рубашка на груди топорщилась. Эр Рокэ что-то сунул за пазуху, это точно!
– Дело плохо, Дикон, – кансилльер встал, подошел к бюро, открыл. Дик не видел, что он там делал, но он узнал запах. Успокоительные капли… После смерти отца надорский лекарь заставлял матушку их пить.
Что-то звякнуло, потом еще раз. Эр Август закрыл бюро, вернулся, сел против Дика.
– Лучше, чтобы ты знал правду, хоть это и опасно. Дай мне слово, что сохранишь наш разговор в тайне. В первую очередь от герцога Алвы.
– Но я его оруженосец. Я не могу врать эру…
– Окделл остается Окделлом, – вздохнул Штанцлер, – это – счастье. И это – беда. Делай так, как тебе подсказывает совесть, но помни, что речь идет о свободе и жизни многих людей, и в первую очередь Ее Величества.
Дику стало страшно, а кансилльер медленно заговорил:
– Авнир предъявил коменданту Олларии подписанный Дораком открытый лист и приказал не покидать казарм.
Килеан – солдат до мозга костей. Он выполнил приказ. Разумеется, знай граф, что за этим последует, он бы не подчинился, но он не знал. Точно так же Людвигу и в голову не пришло усомниться в подлинности письма.
– А оно было ненастоящим?
– Дорак говорит, что его не писал, хотя так просто – набросать несколько строк слегка измененным почерком и объявить о подделке.
Как бы то ни было, Килеан поверил и при этом сделал ужасную глупость.
Он посоветовал баронессе Капуль-Гизайль покинуть город, намекнув на какую-то опасность. Беднягой двигала ревность, он боялся, что в его отсутствие красавица… Тем более наступали праздники…
Штанцлер замялся. Ричарду оставалось лишь порадоваться, что его собеседник не знает о его близком знакомстве с Марианной и о том, что он собирался нанести баронессе праздничный визит.
