Странно было видеть в этих прозрачных ручках золото, да еще окровавленное.
– Ваше Высокопреосвященство, могу ли я считать, что святая эсператистская церковь освобождает меня от слова перед принцессой Этери?
– Сын мой, – «истинник» потерял к гостю всякий интерес, – ты свободен от дочери чернокнижника.
Вот так, Адгемар, теперь ты – чернокнижник. Кое-чему ты меня все-таки научил, ты и Ворон. Победа может быть дороже Чести. Иногда…
– Иди, сын мой. Ты свободен от Зла, оно больше не коснется тебя.
От чего это он свободен? Робер, не дрогнув бровью, принял благословение и вышел.
Холодно и пусто, словно из него душу вытрясли, а вдруг так оно и есть? На первый взгляд он здоров, только голова как с похмелья, хотя бывало и хуже…
Что они про него узнали? Что они вообще узнали? Выйдя на улицу, Эпинэ рискнул поднять манжет и отнять от раны платок. Ничего! Если не считать крохотного пореза, впрочем, почти затянувшегося.
Глава 5
Агарис
«Le Chevalier des Bâtons» & «Le Six des Coupes»
1Робер расправил манжеты и задумался.
Нужно решать, кому верить – «истинникам», гоганам или никому. То, что магнус и Енниоль гонят одного и того же зверя, Эпинэ не сомневался. «Истинники» были отвратительными, гоганы – чужими, а они с Альдо умудрились попасть точнехонько между молотом и наковальней. Сюзерен прав. Рыжие дерутся за первородство, торквинианцы точат зубы на что-то совершенно непонятное, а талигойцы и для тех, и для других – разменная монета. Как и кагеты, бириссцы, бакраны и все остальные. Так что? Плюнуть на данное слово и думать лишь о своей шкуре? Да кому она нужна! Уж во всяком случае, не ему.
Будь что будет, но он расскажет Енниолю о том, что браслет у «истинников», и покажет руку, на которой нет никакого следа… Пусть «истинники» забрали браслет, его сердце отдано Мэллит навеки и до смерти, а вот Альдо о походе к магнусу лучше не знать – целее будет.
Отправиться на поиски достославного прямо сейчас или выждать? Если за ним следят, уместнее пойти… куда? Домой? В таверну? Пожалуй что в таверну! Вот он и пойдет в «Оранжевую луну», даст знать, что произошло нечто важное, но за ним могут следить, а дальше – дело Енниоля.
Приняв решение, Иноходец повеселел, главное – знать, что делать, а как – приложится. Оказавшись на площади, Робер оглянулся – так, для очистки совести, чего-чего, а выискивать прознатчиков последний из Эпинэ не научился и сомневался, что когда-нибудь научится, и вообще пошло оно все к кошкам! Талигоец махнул рукой и направился в таверну.
