Он создан для гитары, вороного коня и стали, но какой жуткий напев, сколько же ему лет? Тысяча? Две? Три?"
"– Все должно было закончиться давным-давно, – синие глаза смотрели куда-то вверх, – но не закончилось. То ли не захотело, то ли не смогло. Знали бы вы, как мне это надоело.
– Что именно, Рокэ?
– Все, – пожаловался тот, опуская голову. Для него снова не существовало ничего и никого, кроме гитары.
Сердце…Древней кровью вечер ал,Сердце…Век богов ничтожно мал,Сердце…Четверым Один отдалСердце…Глава 5
Агарис
«Le Chevalies des Coupes» & «Le Un des Épées»
1– По-моему, ты хочешь от нас отделаться, – Альдо весело подмигнул Матильде, – и сбежать к очередному поклоннику.
– Замолкни, зверь, – любящая бабушка погрозила хохочущему внуку пальцем, – имею я в своем возрасте право уединиться для молитв и размышлений?!
– Каждый имеет, – провозгласил Альдо, – когда я стану великим королем, я напишу закон против тех, кто мешает уединяться и особенно удвояться.
Или удвояиваться?
– Пошел вон, – махнула рукой вдовствующая принцесса, забираясь в седло. Матильда не любила ездить в дамских седлах, но терпела, потому что кареты ненавидела еще сильнее.
Проводив бабушку восхищенным взглядом, Альдо обернулся к другу:
– Пойдем, выпьем касеры. До Клары у меня еще уйма времени.
Во имя Астрапа, только бы сюзерен не потащил разумную вдову за собой в Алат. Бедная Мэллит, что с ней будет, если ее сказочный сад увянет? Страшно понять, что у тебя не осталось не только дома и семьи, но и любви!
– Ты только не забудь, что мы завтра уезжаем.
– Не забуду, – глаза принца стали лукавыми, он что-то хотел сказать, но передумал.
Они прошли опустевшими комнатами и пристроились прямо на чудовищном столе, который продали вместе с домом. Франко принес касеру и простенькие стопки. На лице дворецкого проступали следы мучительных раздумий. Робер понимал старика – всю жизнь прожить в одном городе и в одном доме и вдруг сорваться с места и отправиться в неведомый Алат, где зимой холодно, нет моря, зато из окон видно горы, перерезанные чередой облаков.
Робер горы любил, а Агарис ненавидел. Неужели завтра он избавится и от «истинников», и от соотечественников?
– Альдо, зачем тебе понадобилось напоследок превращать дом в помойку?
– Это ты о Людях Чести? – Голубые глаза Альдо Ракана стали большими-пребольшими.
