От заката до рассвета

— Фрэнк Синатра? Но только не рождественская! Сейчас лето!

— Не рождественская, не переживайте. Я прекрасно понимаю, что сейчас не время для Jingle Bells или Let it snow.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он снова меня пристально изучает, а я уже теряю терпение, потому что замечаю боковым зрением, как Селеста не сводит с меня недоуменного взгляда.

— Две тысячи евро, — наконец, изрекает.

У меня глаза на лоб лезут от такого ценника.

— Идёт, — говорю ему и достаю карточку из бумажника.

Мужчина быстро переглядывается с тем парнем, который его ко мне привёл, и торопится подать мне терминал для оплаты. Видимо, боится, что я передумаю.

Как только из аппарата вылезает чек, мужчина жестом прогоняет со сцены музыкантов, взбирается туда сам и объявляет в микрофон:

— Дорогие дамы и господа, минуточку внимания! Сейчас для вас сыграет и споёт наш гость!

Посетители начинают хлопать, я поднимаюсь на сцену, подмигиваю шокированной Селесте, беру гитару, настраиваю ее, как надо, ставлю стул у микрофона, сажусь и говорю:

— Всем доброй ночи! Я хочу посвятить эту песню одной прекрасной девушке, которую случайно встретил примерно 10 часов назад и которая покорила меня с первой минуты знакомства.

Она смотрит на меня, широко распахнув глаза и слегка приоткрыв рот от удивления. Гости в зале хлопают и свистят, а я улыбаюсь ей и начинаю петь очень старую песню Фрэнка Синатры, как будто про нас с Селестой написанную — Strangers in the night.

Когда я заканчиваю петь, зал мне рукоплещет и свистит намного громче и сильнее, чем музыкантам, которые были на сцене до меня. Я в течение всей песни не сводил глаз с Селесты. Сначала она смотрела на меня ошарашено, потом постепенно расслабилась и уже в самом конце стала улыбаться, демонстрируя мне свои прекрасные ямочки на щеках.

Я спускаюсь со сцены и иду к нашему столику. Сажусь на стул и смотрю на нее.

— Ты сумасшедший, мой прекрасный незнакомец, — улыбается, качая головой, а потом тянется ко мне и целует в губы.

Я обнимаю ее и с удовольствием отвечаю. Я чувствую сквозь поцелуй ее улыбку. Когда Селеста прерывается, я обнимаю ее еще крепче, прижимая к себе и зарываюсь лицом в ее волосы.

— Егор, ты прекрасно поешь и играешь, — говорит мне на ухо. — Ты очень талантлив. И ты просто замечательный парень и человек. Я никогда не встречала таких, как ты.

— Это я никогда не встречал таких, как ты.