От заката до рассвета

Это не я лежу в этой сырой земле, а Флёр. Потому что на надгробном камне написано ее имя.

Глава 32. Нас не должно было быть

— Не плачь, — я провожу ладонью по ее щеке. — Никакая ты не тварь, как ты сама про себя думаешь.

Она издаёт горький смешок.

— Ты ничего не знаешь обо мне, Егор.

— Мне не так важна твоя биография. Мне важна ты.

Селеста качает головой.

— Ты не ответил на мой вопрос. Что движет человеком, который прощает предательство близкому?

Хороший вопрос. Иногда я сам себе его задаю.

— Я не знаю, Селеста.

Я не сразу простил друга и девушку, а спустя время. В моем случае сыграл тот факт, что друг попал в очень сильную аварию, в которой чудом остался жив. Но из-за нее он частично потерял память и забыл ту девушку. А она уехала учиться в другую страну и не приезжала. Друг забыл и меня, мы с ним знакомились заново. Мне как-то жалко его стало из-за того, что он совсем ничего не помнил, и я снова стал с ним постепенно общаться, рассказывал ему про нас и про школу. Про девушку я умолчал, а сам он ее не вспомнил. Так мы снова стали с ним лучшими друзьями.

— Но в итоге он каким-то образом женился на ней?

— Да. Она вернулась, спустя восемь лет, и обнаружила, что он ее забыл в прямом смысле этого слова. Чувства снова разгорелись между ними, в итоге они поженились.

— А он так и не вспомнил?

— Вспомнил и тоже трагическим образом. В него стреляли из пистолета, и он снова чудом остался жив. В результате нападения в мозгу, видимо, сработали какие-то процессы и память разблокировалась. Я не врач, я не знаю, как это работает.

Но он вспомнил, когда его чуть не убили.

— И он не обиделся на тебя из-за того, что ты умолчал ему о девушке?

— О том, что я ему о ней умолчал, он узнал задолго до нападения, когда еще ничего не помнил. Тогда обиделся, и мы с ним где-то полгода не общались. Но когда я узнал о том, что в него стреляли, я пришёл навестить его в больнице, и мы помирились. Мы с ним все друг другу простили: я ему — что он увёл у меня девушку, он мне — что я ему о ней восемь лет не рассказывал.

Селеста как-то скептически ухмыляется.

— Ну надо же, какие вы с ним рыцари.

— Мы не можем выбирать, кого нам любить, увы. Если бы могли, то я бы ни за что не полюбил ту девушку.

Селеста задумчиво смотрит на меня.

— Расскажи мне о ней, — тихо просит. — Какая она — единственная девушка, которую ты любил?

— Ты удивишься, но я до сих пор не знаю, какая она на самом деле. Я знаю ее оболочку, но вот что кроется под ней, пожалуй, известно только одному человеку.