От заката до рассвета

И на похороны мы летим только лишь потому, что будет странно, если меня там не будет.

— Я переживаю за тебя, — говорю честно.

— Не надо, — она широко улыбается. — Все в порядке, правда. Мы с ней друг другу никто.

После этих слов я сжимаю ее руку еще крепче.

Хочу я посмотреть в глаза ее родителям, которые так воспитали своих дочерей. И, признаться честно, уважения к отцу Мэриэн я не испытываю. Как бы Кристина его ни нахваливала, я не считаю его достойным человеком. Сослать свою дочь в интернат, по сути лишить ее семьи, откупаться от нее только деньгами… Нет, у меня нет уважения к этому мужчине.

Из аэропорта мы едем домой к Мэриэн. У ее родителей огромная трехэтажная квартира на Елисейских полях. Такая стоит минимум несколько миллионов евро.

— Мне очень жаль, что мы знакомимся при таких печальных событиях, — осунувшийся и бледный Пьер Готье протягивает мне руку.

— Примите мои соболезнования. — Я отвечаю на его рукопожатие.

Он кивает и уходит куда-то вглубь квартиры, откуда доносится тихий женский плач.

Мы идем следом за ним. Женщина вся в черном сидит за длинным деревянным столом и вытирает слезы белым платком.

— Мама, — зовет ее Мэриэн.

Она поворачивает к нам голову.

— Кнопочка, ты приехала. — Женщина медленно встает со стула, подходит и обнимается с Мэриэн.

Затем смотрит на меня.

— Примите мои соболезнования, мадам Готье, — я тоже приобнимаю ее за плечи.

Приходит домработница, наливает в прозрачный стакан какие-то капли, разбавляет их водой и дает выпить родителям Мэриэн.

После этого мы идем в гостиную, где уже накрыт обед к нашему приезду. Едим мы в гробовой тишине. И слово «гробовая» сейчас имеет особый смысл.

Элайза погибла в автокатастрофе. Села пьяной за руль и не справилась с управлением. Похороны завтра.

— Егор, можно тебя на пару слов? — обращается ко мне отец Мэриэн, когда мы встаем из-за стола.

— Буду ждать тебя в своей комнате, — говорит мне Мэриэн и уходит.

Мы с месье Готье направляемся куда-то на третий этаж. Когда заходим в помещение, по интерьеру я понимаю, что это его кабинет.

Он садится за рабочий стол, я сажусь на стул напротив.

Мужчина тяжело вздыхает, смыкает руки в замок и долго смотрит в одну точку на красном дереве.

— Я вчера потерял дочь, — тихо начинает и наконец-то поднимает на меня глаза. — И, к сожалению, вынужден признать, что это моя вторая дочь, которую я потерял. Потому что другую свою дочь — Мэриэн — я потерял очень много лет назад.

Я молча на него смотрю.