Сильный и загорелый, белая рубашка распахнута на мускулистой груди, крепкие ноги в черных штанах упираются в пол, и он, сжимая весла, легко управляет здоровенной лодкой, лавируя между показывающимися время от времени валунами.
Застарелая ненависть к Улайду и династии Брант понемногу отступала, и пустующее место постепенно занимало притяжение к этому мужчине, схожее на то, что испытывала Луна к Шторму. К тому же я неожиданно поймала себя на мысли, что если бы Рион решил меня поцеловать, то, быть может, на этот раз обошлось бы и без пощечин.
И тут же затрясла головой, а затем отвела взгляд и уставилась на подол своего светло-бежевого платья, подумав… Похоже, жаркое солнце Улайда серьезно напекло мне голову!
Впрочем, долго пребывать в молчании, размышляя о собственных странных мыслях и чувствах, мне не пришлось. Рион принялся расспрашивать о жизни в Несмайре и моих братьях, на что я, сперва неохотно, а затем все более и более увлекаясь, отвечала.
Сначала разговор не слишком клеился, потому что мне казалось, что принцу вовсе не интересно, и спрашивает он исключительно из вежливости.
Но Рион внимательно слушал, задавал вопросы, причем все по делу.
И я принялась рассказывать…
…О своем детстве, любящих родителях и о наших с братьями играх в просторных залах королевского дворца. О шалостях и глупых проделках и еще о том, как Матиас частенько брал вину на себя, чтобы нам с Патриком не слишком уж доставалось. Затем рассказала, как мы учились — магии, воинскому искусству и необходимым для наследников престола знаниям.
Долго говорила о том, как хорошо жилось в Несмайре, пока не погиб наш отец.
Наконец, замолчала.
— Расскажи мне, — попросил Рион, — что было дальше.
— Не думаю, — ответила ему, — что ты хотел бы услышать о нашей ненависти к Улайду.
На это Рион заявил, что хочет знать обо мне все.
Пожала плечами. Ну раз он так просит, то…
О последних пяти годах своей жизни до этого момента я мало с кем говорила. Держала все в себе, никогда не плакала и старалась не проявлять своих чувств.
Не зря же король Осгор назвал меня ледышкой! Вот и сейчас не планировала их выказывать. Тогда почему же по щеке потекла нежданная слеза?
— Мы вас ненавидели, — сказала Риону, украдкой смахнув теплую каплю. — Первое время я проклинала вас чуть ли ни каждый день, обвиняя в гибели родителей. Ругала за то, что по вашей вине пришлось пережить моим братьям. И еще за то, что пришлось пережить мне.
Замолчала.
— Продолжай, — подбодрил меня Рион.
