Онлайн-библиотека книг
Музыка закончилась, я остановилась, тяжело дыша. По графу и не скажешь, что проскакал, точно молоденький. Разве что лицо раскраснелось, да и то от гнева. Зато мне было плохо: не хватало воздуха, и перед глазами темнело.
Легко сказать «не перекладывайте на меня ответственность» – но отец, каков бы он ни был, не переживет тюрьмы. Я не могу отдать его на растерзание графу. Что же делать, что же мне делать?
– Баронесса, вам нехорошо? – спросил меня голос, чуть искаженный магией.
Император! Откуда он взялся! Я развернулась.
– Спасибо за заботу, ваше величество, я прекрасно себя чувствую. Просто чересчур быстрый танец.
Пригласи, ну пригласи же меня прямо сейчас! Кассия простит небольшое нарушение этикета, особенно когда я все ей объясню. Дай мне время подумать. Всего лишь один танец, но, может быть, я сумею что-то сообразить. Если император уведет меня прямо сейчас, граф не сможет упрекнуть меня в непослушании: с императором не спорят.
Да что я могу придумать? Пасть в ноги императору и попросить заем с обещанием расплатиться частями лет за десять? Отец за это время наделает новых долгов…
– Если хотите, я попрошу, чтобы следующий вальс заменили чем-нибудь поспокойнее, – сказал император.
В самом деле? Неслыханно! Порядок танцев не меняется никогда. Неужели дурацкая сплетня в самом деле имеет под собой какие-то основания?
– Нет-нет, все в порядке.
Но если так – может, попросить графа подождать с ответом и согласиться стать императрицей? Что так продавать себя, что этак, но император хотя бы не противен мне. И не пытается меня шантажировать.
А Робин? «Постарайся за это время никому не обещать своего внимания, чтобы мне не пришлось затевать поединок», – прозвучал у меня в голове знакомый голос.
Я не смогу. Просто не смогу…
– Тогда… – Император обернулся, глядя куда-то вверх, и махнул рукой.
– С удовольствием. – И его просьба, и мой – ответ чистая формальность, и все это знают.
Что же мне делать?
***
Император
Страх. Растерянность. Ненависть. Отчаяние. Вихрь эмоций скрутил так, что он едва не сбился с такта. За три года, что он был императором, он привык к отголоскам чужих чувств, но эмоции Мелани ощущались как его собственные, и это сводило с ума почище разъяренного рева Эрвина.
