Отбор для дракона (СИ)

Кассия смерила меня задумчивым взглядом, но расспрашивать, к моему облегчению, не стала.

Я залпом выпила остывший чай. Пару мгновений поколебалась – не заварить ли свежего. Нет, уже поздно, крепкий чай бодрит, а мне нужно как следует выспаться. Кто знает, какие сюрпризы принесет завтрашний день?

Минуты складывались в часы, сон не шел. Давно затих дворец, и обе мои соседки сладко посапывали, а я вертелась с боку на бок, то пытаясь укрыться подушкой от лунного света, проникавшего сквозь щель в занавеску, то высовываясь из-под нее, потому что стало душно, то укрываясь, то сбрасывая покрывало, считала овец, почему-то с бакенбардами, как у графа Дейнарского, и никак не могла уснуть.

"

"На смену злости пришла тоска. Я могу упрямиться сколько угодно, но сила на их стороне. Графа и моего отца. Вечно прятаться во дворце я не могу, а уехать… Если они нашли меня здесь, найдут и где угодно.

В очередной раз перевернувшись с боку на бок, я шепотом выругалась и осторожно потянулась за сумкой со своими вещами.

У дяди я любила выбираться ночью в сад, смотреть на луну и звезды, слушать, как шепчут листья, перекликаются ночные птицы, а где-то далеко в лесу воет волк, и знать, что я рядом с домом, в безопасности, было приятно. Сейчас я была не дома, да и остался ли у меня дом? Но сад был прекрасен днем, и ночью он наверняка не хуже. Может быть, прогулка утомит и успокоит меня, и удастся наконец уснуть.

С этой мыслью я тихонько оделась и выскользнула в окно.

Глава 15

Император

Тоска накрыла его внезапно.

Вот вроде только что читал выпущенный неделю назад роман, подхихикивая над особо удачными моментами… Автор, правда, полагал, будто он пишет серьезную историческую прозу, и так же о романе отзывались ценители. Но память императора не к месту подкидывала лица, характеры, дела тех, в чей адрес в книге не жалели ни пышных описаний, ни славословий, и сравнение книжных героев с прототипами забавляло. Но в какой-то миг вдруг разом расхотелось веселиться, накатило беспросветное уныние – тяжкое, невыносимое, которое обычные люди глушат хмельным.

У него же было свое средство.

Выйдя из спальни, как был, в мягких штанах и рубахе, он направился к лестнице. Выше, выше, выше, все ускоряя шаги под нетерпеливое рычание Эрвина, пока не очутился на башне, выстроеннной над кровлей дворца. Намеренно неторопливо, оттягивая удовольствие, разделся и в чем мать родила поднялся на парапет. Качнулся, раскинув руки, безжалостная сила притяжения понесла тело вниз.